Госпожа Бовари

Краткое содержание рассказа
Читается за 13 минут(ы)

Молодой лекарь Шарль Бовари впервые увидел Эмму Руо, когда его вызвали на ферму её отца, сломав­шего ногу. На Эмме было синее шерстяное платье с тремя обор­ками. Волосы у нее были черные, гладко заче­санные спереди на прямой пробор, щеки розовые, взгляд больших черных глаз прямой и открытый. Шарль к этому времени уже был женат на урод­ливой и свар­ливой вдове, которую ему сосва­тала мать из-за прида­ного. Перелом у папаши Руо оказался легким, но Шарль продолжал ездить на ферму. Ревнивая жена выяс­нила, что маде­му­а­зель Руо училась в мона­стыре урсу­линок, что она «танцует, знает географию, рисует, выши­вает и бренчит на форте­пьяно. Нет, это уж слишком!». Она изво­дила мужа попре­ками.

Однако скоро жена Шарля неожи­данно скон­ча­лась. И через неко­торое время он женился на Эмме. Свекровь отнес­лась к новой невестке холодно. Эмма стала госпожой Бовари и пере­ехала в дом Шарля в местечко Тост. Она оказа­лась прекрасной хозяйкой. Шарль бого­творил жену. «Весь мир замы­кался для него в пределы шелко­ви­стого обхвата её платьев». Когда после работы он сидел у порога дома в туфлях, вышитых Эммой, то чувствовал себя на верху блажен­ства. Эмма же, в отличие от него, была полна смятенья. До свадьбы она пове­рила, что «то дивное чувство, которое она до сих пор пред­став­ляла себе в виде райской птицы <...> слетело, наконец, к ней», но счастье не насту­пило, и она решила, что ошиб­лась. В мона­стыре она пристра­сти­лась к чтению романов, ей хоте­лось, подобно любимым геро­иням, жить в старинном замке и ждать верного рыцаря. Она выросла с мечтой о сильных и красивых стра­стях, а действи­тель­ность в захо­лу­стье была так проза­ична! Шарль был предан ей, добр и трудо­любив, но в нем не было и тени геро­и­че­ского. Речь его «была плоской, точно панель, по которой вере­ницей тяну­лись чужие мысли в их будничной одежде <...> Он ничему не учил, ничего не знал, ничего не желал».

Однажды в её жизнь вторг­лось нечто необычное. Бовари полу­чили пригла­шение на бал в родовой замок маркиза, кото­рому Шарль удачно удалил нарыв в горле. Вели­ко­лепные залы, знатные гости, изыс­канные яства, запах цветов, тонкого белья и трюфелей — в этой атмо­сфере Эмма испы­тала острое блажен­ство. Особенно возбуж­дало её, что среди свет­ской толчеи она разли­чала токи запретных связей и предо­су­ди­тельных насла­ждений. Она валь­си­ро­вала с насто­ящим виконтом, который потом уезжал в сам Париж! Атласные туфельки её после танцев пожел­тели от наво­щен­ного паркета. «С её сердцем случи­лось то же, что и с туфель­ками: от прикос­но­вения с роскошью на нем оста­лось нечто неиз­гла­димое...» Как ни наде­я­лась Эмма на новое пригла­шение, его не после­до­вало. Теперь жизнь в Тосте ей совсем опосты­лела. «Будущее пред­став­ля­лось ей темным кори­дором, упира­ю­щимся в наглухо запертую дверь». Тоска приняла форму болезни, Эмму мучили приступы удушья, серд­це­би­ение, у нее появился сухой кашель, взвин­чен­ность сменя­лась апатией. Встре­во­женный Шарль объяснил её состо­яние климатом и стал подыс­ки­вать новое место.

Весной супруги Бовари пере­ехали в городок Ионвиль под Руаном. Эмма к тому времени уже ждала ребенка.

Это был край, где «говор лишен харак­тер­ности, а пейзаж — свое­об­разия». В один и тот же час на центральной площади оста­нав­ли­вался убогий дили­жанс «Ласточка», и его кучер раздавал жителям свертки с покуп­ками. В одно и то же время весь город варил варенье, запа­саясь на год вперед. Все знали все и суда­чили обо всем и вся. Бовари были введены в здешнее обще­ство. К нему отно­си­лись апте­карь господин Оме, лицо кото­рого «не выра­жало ничего, кроме само­влюб­лен­ности» , торговец тканями господин Лере, а также священник, поли­цей­ский, трак­тир­щица, нота­риус и еще несколько особ. На этом фоне выде­лялся двадца­ти­летний помощник нота­риуса Леон Дюпюи — бело­курый, с загну­тыми ресни­цами, робкий и застен­чивый. Он любил почи­тать, рисовал аква­рели и бренчал на пианино одним пальцем. Эмма Бовари пора­зила его вооб­ра­жение. С первой беседы они почув­ство­вали друг в друге родственную душу. Оба любили пого­во­рить о возвы­шенном и стра­дали от одино­че­ства и скуки.

Эмма хотела сына, но роди­лась девочка. Она назвала её Бертой — это имя она слышала на балу у маркиза. Девочке нашли корми­лицу. Жизнь продол­жа­лась. Папаша Руо присылал им по весне индейку. Иногда наве­щала свекровь, корившая невестку за расто­чи­тель­ность. Только обще­ство Леона, с которым Эмма часто встре­ча­лась на вече­ринках у апте­каря, скра­ши­вало её одино­че­ство. Молодой человек уже был пылко влюблен в нее, но не знал, как объяс­ниться. «Эмма каза­лась ему столь добро­де­тельной, столь непри­ступной, что у него уже не оста­ва­лось и проблеска надежды». Он не подо­зревал, что Эмма в душе тоже страстно мечтает о нем. Наконец помощник нота­риуса уехал в Париж продол­жать обра­зо­вание. После его отъезда Эмма впала в черную мелан­холию и отча­яние. Ее разди­рали горечь и сожа­ление о несо­сто­яв­шемся счастье. Чтобы как-то разве­яться, она наку­пила в лавке у Лере обновок. Она и прежде поль­зо­ва­лась его услу­гами. Лере был ловким, льстивым и по-кошачьи хитрым чело­веком. Он давно угадал страсть Эммы к красивым вещам и охотно пред­лагал ей покупки в долг, присылая то отрезы, то кружева, то ковры, то шарфы. Посте­пенно Эмма оказа­лась у лавоч­ника в изрядном долгу, о чем муж не подо­зревал.

Однажды на прием к Шарлю пришел помещик Родольф Буланже. Сам он был здоров как бык, а на осмотр привез своего слугу. Эмма сразу ему понра­ви­лась. В отличие от робкого Леона трид­ца­ти­че­ты­рех­летний холо­стяк Родольф был опытным в отно­ше­ниях с женщи­нами и уверенным в себе. Он нашел путь к сердцу Эммы с помощью туманных жалоб на одино­че­ство и непо­ни­мание. Через неко­торое время она стала его любов­ницей. Это случи­лось на верховой прогулке, которую пред­ложил Родольф — как сред­ство попра­вить пошат­нув­шееся здоровье госпожи Бовари. Эмма отда­лась Родольфу в лесном шалаше, безвольно, «пряча лицо, вся в слезах». Однако затем страсть вспых­нула в ней, и упои­тельно-смелые свидания стали смыслом её жизни. Она припи­сы­вала заго­ре­лому, силь­ному Родольфу геро­и­че­ские черты своего вооб­ра­жа­е­мого идеала. Она требо­вала от него клятв в вечной любви и само­по­жерт­во­вания. Чувство её нужда­лось в роман­ти­че­ском обрам­лении. Она застав­ляла флигель, где они встре­ча­лись по ночам, вазами с цветами. Делала Родольфу дорогие подарки, которые поку­пала все у того же Лере втайне от мужа.

Чем больше привя­зы­ва­лась Эмма, тем более остывал к ней Родольф. Она трогала его, ветре­ника, своей чистотой и просто­душ­но­стью. Но больше всего он дорожил собственным покоем. Связь с Эммой могла повре­дить его репу­тации. А она вела себя чересчур безрас­судно. И Родольф все чаще делал ей заме­чания по этому поводу. Однажды он пропу­стил три свидания подряд. Само­любие Эммы было больно задето. «Она даже приза­ду­ма­лась: за что она так нена­видит Шарля и не лучше ли все-таки попы­таться полю­бить его? Но Шарль не оценил этого возврата былого чувства, её жерт­венный порыв разбился, это повергло её в полное смятение, а тут еще подвер­нулся апте­карь и неча­янно подлил масла в огонь».

Апте­карь Оме числился в Ионвиле побор­ником прогресса. Он следил за новыми веяниями и даже печа­тался в газете «Руан­ский светоч». На этот раз им овла­дела мысль о произ­ве­дении в Ионвиле одной ново­модной операции, о которой он вычитал в хвалебной статье. С этой идеей Оме насел на Шарля, угова­ривая его и Эмму, что они ничем не рискуют. Выбрали и жертву — конюха, у кото­рого было врож­денное искрив­ление стопы. Вокруг несчаст­ного обра­зо­вался целый заговор, и в конце концов он сдался. После операции взвол­но­ванная Эмма встре­тила Шарля на пороге и броси­лась ему на шею. Вечером супруги ожив­ленно строили планы. А через пять дней конюх стал умирать. У него нача­лась гангрена. Пришлось срочно вызвать «местную знаме­ни­тость» — врача, который обозвал всех осто­ло­пами и отрезал боль­ному ногу до колена. Шарль был в отча­янии, а Эмма сгорала от позора. Душе­раз­ди­ра­ющие крики бедняги конюха слышал весь город. Она еще раз убеди­лась, что её муж — зауряд­ность и ничто­же­ство. В этот вечер она встре­ти­лась с Родольфом, «и от жаркого поцелуя вся их досада растаяла, как снежный ком».

Она стала мечтать о том, чтобы навсегда уехать с Родольфом, и наконец заго­во­рила об этом всерьез — после ссоры со свекровью, прие­хавшей в гости. Она так наста­и­вала, так умоляла, что Родольф отступил и дал слово выпол­нить её просьбу. Был составлен план. Эмма вовсю гото­ви­лась к побегу. Она по секрету зака­зала у Лере плащ, чемо­даны и разные мелочи для дороги. Но её ждал удар: нака­нуне отъезда Родольф пере­думал брать на себя такую обузу. Он твердо решил порвать с Эммой и послал ей прощальное письмо в корзинке с абри­ко­сами. В нем он также извещал, что уезжает на время.

...Сорок три дня Шарль не отходил от Эммы, у которой нача­лось воспа­ление мозга. Только к весне ей стало лучше. Теперь Эмма была равно­душна ко всему на свете. Она увлек­лась благо­тво­ри­тель­но­стью и обра­ти­лась к Богу. Каза­лось, ничто не может её оживить. В Руане в это время гастро­ли­ровал знаме­нитый тенор. И Шарль, по совету апте­каря, решил повезти жену в театр.

Эмма слушала оперу «Лючия де Ламермур», забыв обо всем. Пере­жи­вания героини каза­лись ей схожими с её муками. Она вспом­нила собственную свадьбу. «О, если б в ту пору, когда её красота еще не утра­тила своей перво­на­чальной свежести, когда к ней еще не пристала грязь супру­же­ской жизни, когда она еще не разо­ча­ро­ва­лась в любви запретной, кто-нибудь отдал ей свое большое, верное сердце, то добро­де­тель, нежность, желание и чувство долга слились бы в ней воедино и с высоты такого счастья она бы уже не пала <...>. А в антракте её ждала неожи­данная встреча с Леоном. Теперь он прак­ти­ковал в Руане. Они не виде­лись три года и забыли друг друга. Леон был уже не прежним робким юношей. «Он решил, что пора сойтись с этой женщиной», убедил госпожу Бовари остаться еще на один день, чтобы вновь послу­шать Лагарди. Шарль горячо его поддержал и уехал в Ионвиль один.

...Снова Эмма была любима, снова она безжа­лостно обма­ны­вала мужа и сорила день­гами. Каждый четверг она уезжала в Руан, где якобы брала уроки музыки, а сама встре­ча­лась в гости­нице с Леоном. Теперь она высту­пала как иску­шенная женщина, и Леон был всецело в её власти. Между тем хитрец Лере принялся настой­чиво напо­ми­нать о долгах. По подпи­санным векселям нако­пи­лась огромная сумма. Бовари грозила опись имуще­ства. Ужас подоб­ного исхода невоз­можно было пред­ста­вить. Эмма броси­лась к Леону, но её возлюб­ленный был мало­душен и труслив. Его уже и так пугало, что Эмма слишком часто приходит к нему прямо в контору. И он ничем ей не помог. Ни у нота­риуса, ни у подат­ного инспек­тора она также не нашла сочув­ствия. Тогда её осенило — Родольф! Ведь он давно вернулся к себе в поме­стье. И он богат. Но бывший её герой, пона­чалу приятно удив­ленный её появ­ле­нием, холодно заявил: «У меня таких денег нет, суда­рыня».

Эмма вышла от него, чувствуя, что сходит с ума. С трудом добрела она до аптеки, прокра­лась наверх, где храни­лись яды, нашла банку с мышьяком и тут же прогло­тила порошок...

Она умерла через несколько дней в страшных муче­ниях. Шарль не мог пове­рить в её смерть. Он был полно­стью разорен и убит горем. Окон­ча­тельным ударом стало для него то, что он нашел письма Родольфа и Леона. Опустив­шийся, обросший, неопрятный, он бродил по дорожкам и плакал навзрыд. Вскоре он тоже умер, прямо на скамейке в саду, сжимая в руке прядь Эмминых волос. Маленькую Берту взяла на воспи­тание сначала мать Шарля, а после её смерти — преста­релая тетка. Папашу Руо разбил паралич. Денег у Берты не оста­лось, и она вынуж­дена была пойти на прядильную фабрику.

Леон вскоре после смерти Эммы удачно женился. Лере открыл новый магазин. Апте­карь получил орден Почет­ного легиона, о котором давно мечтал. Все они очень преуспели.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 3.27 ms