Геракл

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Имя «Геракл» озна­чает «Слава богини Геры». Звучало это имя ирони­чески. Богиня Гера была небесной царицей, супругой верхов­ного Зевса-громо­вержца. А Геракл был последним из земных сыновей Зевса: Зевс нисходил ко многим смертным женщинам, но после Алкмены, матери Геракла, — уже ни к кому. Геракл должен был спасти богов Олим­пийцев в войне за власть над миром против восставших на них земно­родных Гигантов: было проро­че­ство, что боги победят Гигантов, только если к ним на помощь придет хотя бы один смертный человек. Таким чело­веком и стал Геракл. Гера должна была бы, как все боги, быть ему благо­дарна. Но она была законной женою Зевса, покро­ви­тель­ницей всех законных браков, и внебрачный сын ее мужа, да еще и самый любимый, был ей нена­ви­стен. Поэтому все сказания о земной жизни Геракла — это сказания о том, как пресле­до­вала его богиня Гера.

Главных таких сказаний было три. Во-первых, о двена­дцати подвигах Геракла: Гера устроила так, чтобы могучий Геракл должен был отслу­жить двена­дцать подне­вольных служб ничтож­ному царю Еври­сфею. Во-вторых, о безумии Геракла: Гера наслала на него исступ­ление, и он перебил из лука собственных детей, приняв их за врагов. В-третьих, о муче­ни­че­ской смерти Геракла: Гера сделала так, чтобы жена Геракла, сама того не зная, пода­рила ему пропи­танный ядом плащ, который так истерзал героя, что тот сам сжег себя на костре. О само­со­жжении Геракла Софокл написал свою трагедию «Трахи­нянки». А о безумии Геракла Еврипид написал трагедию «Геракл».

В разных концах Греции, как всегда, эти мифы расска­зы­ва­лись по-разному. В Средней Греции, в Фивах, где будто бы родился Геракл, лучше всего помнился рассказ о безумии. На юге, в Аргосе, где Геракл служил царю Еври­сфею, лучше всего помнился рассказ о двена­дцати подвигах. На севере, возле горы Эты, где был Гераклов погре­бальный костер, расска­зы­вали о его само­со­жжении. А в Афинах гово­рили иначе: будто Геракл не сжег себя, а нашел последний приют от гнева Геры здесь, в Афинах, у своего моло­дого друга, афин­ского героя Тесея. Этот мало­рас­про­стра­ненный миф и взял Еврипид для развязки своей трагедии. А жену Геракла у него зовут не Деянира (как у Софокла), а Мегара (как назы­вали ее в Фивах).

Небесным отцом Геракла был Зевс, а земным отцом Геракла был герой Амфи­т­рион, муж его матери Алкмены. (Про Амфи­т­риона, Алкмену и Зевса напишет потом комедию римлянин Плавт.) Амфи­т­рион жил в Фивах; там родился и Геракл, там женился он на фиван­ской царевне Мегаре, оттуда ушел он в Аргос служить царю Еври­сфею. Двена­дцать лет — двена­дцать служб на чужбине; последняя — самая страшная: Геракл должен был сойти под землю и вывести оттуда чудо­вищ­ного трех­гла­вого пса, сторо­жив­шего царство мертвых. А из царства мертвых — люди знали — никогда и никто не возвра­щался. И Геракла сочли погибшим. Этим восполь­зо­вался соседний злой царь Лик (имя кото­рого значит «волк»). Он захватил Фивы, убил фиван­ского царя, отца Мегары, а Мегару, и ее детей, и старого Амфи­т­риона приго­ворил к смертной казни.

Здесь и начи­на­ется трагедия Еври­пида. На сцене — Амфи­т­рион, Мегара и трое маленьких безмолвных сыновей ее и Геракла. Они сидят перед дворцом у алтаря богов — пока они за него держатся, их не тронут, но силы их уже конча­ются, а помощи ждать неот­куда. К ним приходят, опираясь на посохи, фиван­ские старцы, образуя хор, — но разве это помощь? Амфи­т­рион в длинном моно­логе расска­зы­вает зрителям, что здесь случи­лось, и кончает словами: «Только в беде познаем мы, кто друг и кто нет». Мегара в отча­янии, и все же Амфи­т­рион ее обод­ряет: «Счастье и несча­стье сменя­ются чередой: а вдруг Геракл возьмет и вернется?» Но этому не верится.

Появ­ля­ется злой Лик. «Не цепляй­тесь за жизнь! Геракл не вернется с того света. Геракл вовсе и не герой, а трус; он и воевал-то всегда не лицом к лицу, мечом и копьем, а издали, стре­лами из лука. И кто же поверит, будто он — сын Зевса, а не твой, старик! Мой теперь верх, а вам — смерть». Амфи­т­рион прини­мает вызов: «Зевсов ли он сын — спроси у павших Гигантов! Лучник в бою бывает опасней, чем латник. Фивы забыли, сколь многим они обязаны Гераклу, — тем хуже для них! А насильник за насилье попла­тится». И тут встает Мегара. «Довольно: смерть страшна, но против судьбы не пойдешь. Гераклу не ожить, а злодея не вразу­мить. Дайте мне одеть сыновей в погре­бальный наряд — и ведите нас на казнь!»

Хор поет песнь во славу подвигов Геракла: как он побил камен­ного льва и диких кентавров, много­главую Гидру и трех­те­лого вели­кана, поймал священную лань и укротил хищных коней, победил амазонок и морского царя, поднял на плечи небо и принес на землю золотые райские яблоки, спустился в край мерт­вецов, а оттуда выхода нет... Мегара с Амфи­т­ри­оном выводят Герак­ловых сыновей: «Вот они, одному он завещал Фивы, другому Аргос, третьему Эхалию, одному львиную шкуру, другому палицу, третьему лук и стрелы, а теперь им конец. Зевс, если хочешь их спасти, — спаси! Геракл, если можешь нам пред­стать, — явись!»

И Геракл явля­ется. Он только что вышел из царства мертвых, глаза его не привыкли к солнцу, он видит детей, жену, отца в погре­бальных одеждах и не верит сам себе: в чем дело? Мегара и Амфи­т­рион, взвол­но­ванные, тороп­ливо объяс­няют ему: сейчас Лик придет вести их на казнь. «Тогда — все во дворец! и когда он войдет, то будет иметь дело со мной. Я не побо­ялся адского пса — побоюсь ли жалкого Лика?» Хор славит молодую силу Геракла. Входит Лик, шагает во дворец, хор зами­рает; из-за сцены разда­ется стон гибну­щего Лика, и хор поет победную, торже­ственную песню. Он не знает, что самое страшное — впереди.

Над сценой возни­кают две богини. Это Ирида, вест­ница Геры, и Лисса, дочь Ночи, боже­ство безумия. Пока Геракл вершил двена­дцать подвигов, он был под защитой Зевса, но подвиги кончены, и теперь Гера возьмет свое. Безумие нападет на Геракла, как охотник на добычу, как наездник на коня, как хмель на пьяного. Богини исче­зают, на сцене только хор, он в ужасе, из-за сцены — крики, гремит музыка, дрожит земля, выбе­гает пере­пу­ганный вестник. Он расска­зы­вает: сразив Лика, Геракл стал прино­сить очисти­тельную жертву, но вдруг замер, глаза нали­лись кровью, на губах высту­пила пена: «Это не он, не Еври­сфей, а мне нужен Еври­сфей, мой мучи­тель! Вот его дети!» И он броса­ется на собственных сыновей. Один прячется за колонну — Геракл пора­жает его стрелой. Другой броса­ется к нему на грудь — Геракл крушит его палицей. С третьим Мегара убегает в дальний покой — Геракл взла­мы­вает стену и разит обоих. Он обора­чи­ва­ется к Амфи­т­риону и готов убить отца — но тут возни­кает могучая богиня Афина, покро­ви­тель­ница Геракла, ударяет его огромным камнем, он валится и погру­жа­ется в сон, и тогда лишь домо­чадцы связы­вают его и прикру­чи­вают к обломку колонны.

Внут­ренние покои дворца: Геракл спит у колонны, над ним — несчастный Амфи­т­рион, вокруг — тела Мегары и детей. Амфи­т­рион и хор опла­ки­вают его как мерт­вого. Геракл медленно пробуж­да­ется, он ничего не помнит и не пони­мает — может быть, он снова в аду? Но вот он узнает отца, вот слышит о случив­шемся, ему развя­зы­вают руки, он видит свое преступ­ление, пони­мает свою вину и готов казнить себя, бросив­шись на меч. И тут появ­ля­ется Тесей.

Тесей молод, но уже славен: он осво­бодил целый край от разбой­ников, он убил на Крите чело­века-быка Мино­тавра и спас свои Афины от дани этому чудо­вищу, он спус­кался в царство мертвых, чтоб добыть для друга подземную влады­чицу Персе­фону, и лишь Геракл вызволил его оттуда и вывел на белый свет. Он услышал, что злой Лик свиреп­ствует в Фивах, и поспешил на помощь, но появился слишком поздно. «Я должен умереть, — говорит ему Геракл. — Я навлек на Фивы гнев Геры; я затмил всю славу моих подвигов ужасом этого преступ­ления; лучше смерть, чем жизнь под прокля­тием; пусть торже­ствует Гера!» «Не надо, — отве­чает ему Тесей. — Никто не безгрешен: даже Олим­пийцы в небе грешны против своего отца-Титана, Все подвластны злой судьбе, но не всякий в силах ей проти­во­стать; ты ли дрог­нешь? Покинь Фивы, живи у меня в Афинах, но живи!» И Геракл усту­пает. «Только в беде познаем мы, кто друг и кто нет, — повто­ряет он. — Никогда Геракл не плакал, а теперь роняет слезу. Простите, мертвые! А вы, фиванцы, плачьте и о мертвых, и обо мне, живом: всех Гера нас в один связала узел».

И, опираясь на друга, Геракл уходит со сцены.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 5.043 ms