Алькеста

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Это трагедия со счаст­ливым концом. На драма­ти­че­ских состя­за­ниях в Афинах был обычай: каждый поэт пред­ставлял «трилогию», три трагедии, иногда даже подхва­ты­ва­ющие друг друга по темам (как у Эсхила), а после них, для разрядки мрач­ного настро­ения — «сати­ров­скую драму», где герои и действие были тоже из мифов, но хор непре­менно состоял из веселых сатиров, козло­ногих и хвостатых спут­ников бога вина Диониса; соот­вет­ственно и сюжет для нее выби­рался веселый и сказочный. Но приспо­со­бить хор сатиров можно было не ко всякому мифу; и вот поэт Еврипид попро­бовал сделать заклю­чи­тельную драму и со сказочным сюжетом, и со счаст­ливым концом, но без всяких сатиров. Это и была «Алкестида».

Сказочный сюжет здесь — борьба Геракла со Смертью. Греки, как и все народы, пред­став­ляли когда-то, что Смерть — это чудо­вищный демон, который приходит к умира­ю­щему, хватает его душу и уносит в подземное царство. Всерьез в такого демона давно уже не верили и расска­зы­вали о нем не мифы, а сказки. Например, как хитрец Сизиф захватил Смерть врас­плох, заковал в оковы и долго держал в плену, так что люди на земле пере­стали умирать, а самому Зевсу пришлось вмешаться и навести порядок. Или как главный бога­тырь грече­ских мифов, труженик Геракл, однажды схва­тился со Смертью вруко­пашную, осилил ее и вырвал у нее душу, которую демон уже уносил в преис­поднюю. Это была душа молодой царицы Алкестиды (Алкесты), жены царя Адмета,

Дело было так. Бог Аполлон поссо­рился со своим отцом, громо­вержцем Зевсом, и был им наказан: Зевс велел ему целый год служить пастухом у смерт­ного чело­века — царя Адмета. Адмет был хозяин добрый и ласковый, и Аполлон тоже отплатил ему добром. Он напоил допьяна непре­клонных Мойр, богинь судьбы, отме­ри­ва­ющих сроки чело­ве­че­ской жизни, и добился для Адмета чуда: когда придет Адмету время умирать, то за него, Адмета, может умереть кто-нибудь другой, а он, Адмет, доживет свою жизнь за этого другого. Прошло время, Адмету пришла пора умирать, и он стал искать среди своих родных чело­века, который согла­сился бы принять смерть вместо него. Старый отец отка­зался, старая мать отка­за­лась, и согла­си­лась только его молодая жена — царица Алкестида. Она так его любила, что готова была отдать за него жизнь, чтобы он продолжал царство­вать со славой, растил их детей и помнил о ней.

С этого и начи­на­ется трагедия Еври­пида. На сцене — бог Аполлон и демон Смерти. Демон пришел за душой Алкестиды; он злорадно торже­ствует: похи­тить молодую жизнь приятнее, чем жизнь зрелого мужа. «Рано торже­ствуешь! — говорит ему Аполлон. — Бере­гись: скоро сюда придет человек, который и тебя осилит».

На сцену выходит хор местных жителей: они встре­во­жены, они любят и доброго царя и молодую царицу, они не знают, каких богов молить, чтобы мино­вала смертная беда. Царская служанка расска­зы­вает им: ничем уже не помочь, настал последний час. Алкестида приго­то­ви­лась к смерти, омылась, оделась в смертный наряд, помо­ли­лась домашним богам: «Храните моего мужа и даруйте моим детям не безвре­менную смерть, как мне, а должную, на склоне дней!» Прости­лась со своим брачным ложем: «Ах, если и придет сюда другая жена, то будет она не лучше меня, а лишь счаст­ливее!» Прости­лась с детьми, со слугами и с мужем: бедный Адмет, он оста­ется жить, но мучится тоской, как будто умирает. Сейчас ее вынесут из дворца, чтобы она прости­лась с солнечным светом. «О горе, горе, — поет хор. — Если можешь, Аполлон, — засту­пись!»

Из дворца выносят Алкестиду, с ней Адмет, с ними маленькие сын и дочь. Начи­на­ется общий плач; Алкестида проща­ется с землей и небом, ей уже слышен плеск загробной реки. Она обра­ща­ется к Ад-мету: «Вот моя последняя просьба: не бери другую жену, не бери мачеху нашим детям, будь защит­ником сыну, дай достой­ного мужа дочери!» «Не возьму другую жену, — отве­чает ей Адмет, — буду носить по тебе траур до конца дней, не будет в доме моем ни радости, ни песен, а ты являйся мне хоть во снах и встреть меня в преис­подней, когда я умру! О, зачем я не Орфей, песнею вымо­ливший себе возлюб­ленную у подзем­ного царя!» Речи Алкестиды все короче, она умол­кает, она умерла. Хор поет умершей напут­ственную песню и сулит ей вечную славу между живыми.

Тут-то и появ­ля­ется Геракл. Он идет на север, ему назначен очередной подне­вольный подвиг: распра­виться с жестоким царем, который убивает захожих гостей и кормит их мясом своих кобылиц-людо­едиц. Царь Адмет — его друг, он хотел отдох­нуть и подкре­питься в его доме; но в доме грусть, печаль, траур, — может быть, лучше ему поис­кать другого приюта? «Нет, — говорит ему Адмет, — не думай о дурном, оставь мне мои заботы; а мои рабы тебя и накормят и уложат». «Что ты, царь, — спра­ши­вает хор, — статочное ли дело — хороня такую жену, прини­мать и угощать гостей?» «А статочное ли дело, — отве­чает Адмет, — своим горем обре­ме­нять друзей? Добро за добро: гость всегда свят». Хор поет о вели­ко­душии царя Адмета, и как добры к нему боги, и как добр он к друзьям.

Алкестиду хоронят. В каждой трагедии есть спор — вспы­хи­вает спор и над ее телом. Проститься с мертвой выходит старый отец Адмета и говорит ей трога­тельные слова. Здесь Адмет теряет само­об­ла­дание: «Ты не захотел умереть за меня — значит, это ты виноват в ее смерти! — кричит он. — А если бы не она, ты был бы виноват и в моей смерти! Я тебе больше не сын». «Смертный срок был — твой, — отве­чает отец, — ты не захотел умирать; так не попрекай и меня, что я не хочу умирать, и стыдись жены, которую ты не пощадил» . С прокля­тиями друг другу отец и сын расхо­дятся.

А Геракл, ничего не зная, пирует за сценой; у греков он всегда считался не только силачом, но и обжорой. Раб жалу­ется зрителям: ему хочется плакать о доброй царице, а он должен с улыбкой прислу­жи­вать пришельцу. «Что ты так угрюм? — спра­ши­вает его Геракл. — Жизнь коротка, завтрашний день неиз­ве­стен, давай радо­ваться, пока живы». Тут раб не выдер­жи­вает и расска­зы­вает гостю все, как есть. Геракл потрясен — и предан­но­стью царицы мужу, и благо­род­ством царя перед другом. «Где хоронят Алкестиду?» Слуга указы­вает. «Мужайся, сердце, — говорит Геракл, — я бился с живыми, теперь выхожу на саму Смерть и вызволю жену для друга хоть из преис­подней».

Пока Геракла нет, на сцене — плач. Адмет стра­дает уже не о покой­нице — о себе: «Горе для нее кончи­лось, нача­лась для нее вечная слава. А я? что мне теперь жизнь, если всякий может сказать мне в лицо: вот трус, он испу­гался честной смерти, он пред­почел позорную жизнь!» Хор грустно утешает его: такова судьба, а с судьбой не спорят.

Возвра­ща­ется Геракл, за ним — безмолвная женщина под покры­валом. Геракл пеняет Адмету: «Ты друг мне, и ты утаил от меня твое горе? стыдись! Бог тебе судья, а у меня к тебе просьба. Сейчас случи­лась у меня нелегкая борьба и кулачный бой, я победил, и наградой мне была вот эта женщина. Я иду на север служить мою службу, а ты, прошу, приюти ее в своем дворце: хочешь — рабыней, а хочешь — когда пройдет твоя тоска, — и новой женой». — «Не говори так: тоске моей нет конца, и на женщину эту мне больно глядеть: ростом и статью она мне напо­ми­нает Алкестиду. Не береди мне душу!» — «Я твой друг, неужели я хочу тебе дурного? Возьми ее за руку. А теперь смотри!» И Геракл сдер­ги­вает со своей спут­ницы покры­вало. «Это Алкестида? живая? не призрак? Ты ее спас! Останься! Раздели мою радость!» — «Нет, дело ждет. А ты будь добр и праведен, соверши жертвы богам небесным и подземным, и тогда спадут с нее смертные чары, и она заго­ворит и снова будет твоей». — «Я счастлив!» — воскли­цает Адмет, простирая руки к солнцу, а хор закан­чи­вает трагедию словами: «...Неве­домы пути богов, жданное для нас несбыв­чиво, и невоз­можное для них возможно: мы это видели».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 6.336 ms