Оттепель

Краткое содержание рассказа
Читается за 7 минут(ы)

В клубе круп­ного промыш­лен­ного города — аншлаг. Зал набит битком, люди стоят в проходах. Событие неза­у­рядное: опуб­ли­кован роман моло­дого мест­ного писа­теля. Участ­ники чита­тель­ской конфе­ренции хвалят дебю­танта: трудовые будни отра­жены точно и ярко. Герои книги — воис­тину герои нашего времени.

А вот об их «личной жизни» можно поспо­рить, считает один из ведущих инже­неров завода Дмитрий Коро­теев. Типи­че­ского здесь ни на грош: не мог серьезный и честный агроном полю­бить женщину ветреную и кокет­ливую, с которой у него нет общих духовных инте­ресов, в придачу — жену своего това­рища! Любовь, описанная в романе, похоже, меха­ни­чески пере­не­сена со страниц буржу­азной лите­ра­туры!

Выступ­ление Коро­теева вызы­вает жаркий спор. Более других обес­ку­ра­жены — хотя и не выра­жают этого вслух — ближайшие его друзья: молодой инженер Гриша Савченко и учитель­ница Лена Журавлева (ее муж — директор завода, сидящий в прези­диуме конфе­ренции и откро­венно довольный резко­стью критики Коро­теева).

Спор о книге продол­жа­ется на дне рождения Сони Пуховой, куда приходит прямо из клуба Савченко. «Умный человек, а выступал по трафа­рету! — горя­чится Гриша. — Полу­ча­ется, что личному — не место в лите­ра­туре. А книга всех задела за живое: слишком часто еще мы говорим одно, а в личной жизни посту­паем иначе. По таким книгам чита­тель истос­ко­вался!» — «Вы правы, — кивает один из гостей, художник Сабуров. — Пора вспом­нить, что есть искус­ство!» — «А по-моему, Коро­теев прав, — возра­жает Соня. — Совет­ский человек научился управ­лять природой, но он должен научиться управ­лять и своими чувствами...»

Лене Журавлевой не с кем обме­няться мнением об услы­шанном на конфе­ренции: к мужу она уже давно охла­дела, — кажется, с того дня, когда в разгар «дела врачей» услы­шала от него: «Чересчур дове­рять им нельзя, это бесспорно». Прене­бре­жи­тельное и беспо­щадное «им» потрясло Лену. И когда после пожара на заводе, где Журавлев показал себя молодцом, о нем с похвалой отозвался Коро­теев, ей хоте­лось крик­нуть: «Вы ничего не знаете о нем. Это бездушный человек!»

Вот еще почему огор­чило её выступ­ление Коро­теева в клубе: уж он-то казался ей таким цельным, предельно честным и на людях, и в беседе с глазу на глаз, и наедине с собственной сове­стью...

Выбор между правдой и ложью, умение отли­чить одно от другого—к этому призы­вает всех без исклю­чения героев повести время «отте­пели». Отте­пели не только в обще­ственном климате (возвра­ща­ется после семна­дцати лет заклю­чения отчим Коро­теева; открыто обсуж­да­ются в застолье отно­шения с Западом, возмож­ность встре­чаться с иностран­цами; на собрании всегда нахо­дятся смель­чаки, готовые пере­чить началь­ству, мнению боль­шин­ства). Это и отте­пель всего «личного», которое так долго принято было таить от людей, не выпус­кать за дверь своего дома. Коро­теев — фрон­товик, в жизни его было немало горечи, но и ему этот выбор дается мучи­тельно. На парт­бюро он не нашел в себе смелости засту­питься за веду­щего инже­нера Соко­лов­ского, к кото­рому Журавлев испы­ты­вает непри­язнь. И хотя после злопо­луч­ного парт­бюро Коро­теев изменил свое решение и напрямую заявил об этом завот­делом горкома КПСС, совесть его не успо­ко­и­лась: «Я не вправе судить Журавлева, я — такой же, как он. Говорю одно, а живу по-другому. Наверное, сегодня нужны другие, новые люди — роман­тики, как Савченко. Откуда их взять? Горький когда-то сказал, что нужен наш, совет­ский гума­низм. И Горь­кого давно нет, и слово „гума­низм“ из обра­щения исчезло — а задача оста­лась. И решать её — сегодня».

Причина конфликта Журавлева с Соко­лов­ским — в том, что директор срывает план стро­и­тель­ства жилья. Буря, в первые весенние дни нале­тевшая на город, разру­шившая несколько ветхих бараков, вызы­вает ответную бурю — в Москве. Журавлев едет по сроч­ному вызову в Москву, за новым назна­че­нием (разу­ме­ется, с пони­же­нием). В крахе карьеры он винит не бурю и тем более не самого себя — ушедшую от него Лену: уход жены — аморалка! В старые времена за такое... И еще виноват в случив­шемся Соко­лов­ский (едва ли не он поспешил сооб­щить о буре в столицу): «Жалко все-таки, что я его не угробил...»

Была буря — и унес­лась. Кто о ней вспомнит? Кто вспомнит о дирек­торе Иване Васи­лье­виче Журавлеве? Кто вспо­ми­нает прошедшую зиму, когда с сосулек падают громкие капли, до весны — рукой подать?..

Трудным и долгим был — как путь через снежную зиму к отте­пели — путь к счастью Соко­лов­ского и «врача-вреди­теля» Веры Григо­рьевны, Савченко и Сони Пуховой, актрисы драм­те­атра Танечки и брата Сони худож­ника Володи. Володя проходит свое иску­шение ложью и трусо­стью: на обсуж­дении худо­же­ственной выставки он обру­ши­ва­ется на друга детства Сабу­рова — «за форма­лизм». Раска­и­ваясь в своей низости, прося прощения у Сабу­рова, Володя призна­ется себе в главном, чего он не осознавал слишком долго: у него нет таланта. В искус­стве, как и в жизни, главное — это талант, а не громкие слова об идей­ности и народных запросах.

Быть нужной людям стре­мится теперь Лена, нашедшая вновь себя с Коро­те­евым. Это чувство испы­ты­вает и Соня Пухова — она призна­ется самой себе в любви к Савченко. В любви, побеж­да­ющей испы­тания и временем, и простран­ством: едва успели они с Гришей привык­нуть к одной разлуке (после инсти­тута Соню распре­де­лили на завод в Пензе) — а тут и Грише пред­стоит неблизкий путь, в Париж, на стажи­ровку, в группе молодых специ­а­ли­стов.

Весна. Отте­пель. Она чувству­ется повсюду, её ощущают все: и те, кто не верил в нее, и те, кто её ждал — как Соко­лов­ский, едущий в Москву, навстречу с дочерью Машенькой, Мэри, бале­риной из Брюс­селя, совсем ему не знакомой и самой родной, с которой он мечтал увидеться всю жизнь.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 3.847 ms