Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Явление Хулио Хуре­нито народам Европы и его первому и предан­ней­шему ученику Эрен­бургу проис­ходит 26 марта 1913 г. в кафе «Ротонда» на париж­ском буль­варе Монпарнас, в тот самый час, когда автор Преда­ется унынию над чашкой давно выпи­того кофе, тщетно ожидая кого-нибудь, кто осво­бодит его, заплатив терпе­ли­вому офици­анту шесть су. Принятый Эрен­бургом и прочими завсе­гда­таями «Ротонды» за черта, незна­комец оказы­ва­ется персоной куда более заме­ча­тельной — героем граж­дан­ской войны в Мексике, удач­ливым золо­то­ис­ка­телем, ученым-энцик­ло­пе­ди­стом и знатоком десятков живых и мертвых языков и наречий. Но главное призвание Хулио Хуре­нито, имену­е­мого в романе Учителем, — быть Великим Прово­ка­тором в роковые для чело­ве­че­ства годы.

Вслед за Эрен­бургом учени­ками и спут­ни­ками Хуре­нито в стран­ствиях стано­вятся люди, в иных обсто­я­тель­ствах реши­тельно не способные сойтись вместе. Мистер Куль, амери­кан­ский мисси­онер, возвра­ща­ющий долг Европе, некогда принесшей блага циви­ли­зации в Новый Свет: два могучих рычага истории, по его убеж­дению, это Библия и доллар. В числе проектов мистера Куля такие воис­тину гени­альные, как световые рекламы над булоч­ными: «Не хлебом единым жив человек», обору­до­вание торговых пави­льонов по сосед­ству с эшафо­тами, дабы смертные казни из низко­пробных зрелищ превра­ти­лись в народные празд­но­вания, и расши­ренное произ­вод­ство авто­матов для продажи гиги­е­ни­че­ских средств в публичных домах (причем на каждом паке­тике должна красо­ваться нази­да­тельная надпись вроде такой: «Милый друг, не забывай о своей невинной невесте!»). Прямая проти­во­по­лож­ность пред­при­им­чи­вому като­лику мистеру Кулю — негр-идоло­по­клонник Айша, вдох­нов­ля­ющий Учителя на различные рассуж­дения о месте религии в мире, погрязшем в ханже­стве и фари­сей­стве. «Чаще гляди на детей, — сове­тует он своему биографу Эрен­бургу. — Пока человек дик, пуст и неве­же­ствен — он прекрасен. В нем — прообраз гряду­щего века!» Четвертым учеником Хулио Хуре­нито оказы­ва­ется Алексей Спири­до­нович Тишин, сын отстав­ного гене­рала — пьяницы и разврат­ника, проведший юность в мучи­тельном выборе между женитьбой на дочери почт­мей­стера и ответом на вопрос: «Грех или не грех убить губер­на­тора?»; ныне же поиски истины привели его в Антверпен, где он, счита­ющий себя полит­эми­грантом, мучает собу­тыль­ников траги­че­скими воплями: «Все — фикция, но скажи мне, брат мой, человек я или не человек?» — осознавая разрыв действи­тель­ности с афориз­мами о высоком призвании чело­века В. Коро­ленко и М. Горь­кого. Еще один спутник Хуре­нито — найденный им на пыльной мостовой вечного города Рима непре­взой­денный мастер плевания в длину и высоту с точно­стью до милли­метра Эрколе Бамбучи; род его занятий — «никакой», но, если бы пришлось выби­рать, он, по собствен­ному признанию, делал бы подтяжки («Это — удиви­тельная вещь!»). На недо­уменные вопросы — зачем ему сей босяк? — Учитель ответ­ствует: «Что мне и любить, если не динамит? Он все делает наоборот, он пред­по­чи­тает плеваться, потому что нена­видит всякую долж­ность и всякую орга­ни­зацию. Клоу­нада? Может быть, но не на рыжем ли парике клоуна еще горят сегодня отсветы свободы?»

Последние из семи апостолов Хуре­нито — похо­ронных дел мастер со вселен­ским замахом мосье Дэле и студент Карл Шмидт, постро­ивший жизнь по слож­нейшим графикам, где учтены каждый час, шаг и пфенниг. Приближая их к своей персоне, Учитель прозре­вает и их скорое будущее, и судьбы чело­ве­че­ства: Дэле фанта­сти­чески разбо­га­теет на жертвах мировой войны, а Шмидт займет высокий пост в боль­ше­вист­ской России...

Битва народов рассе­и­вает компанию по лицу земли. Одних призы­вают в армию — как, например, Айшу, теря­ю­щего на фронте руку; другим в гран­ди­озной мистерии доста­ется вовсе неслы­ханная роль — как Эрколе Бамбучи, заве­ду­ю­щему в Вати­кане хозяй­ственным депар­та­ментом, принося Святому Престолу доходы от продажи чудо­творных образков и ладанок; третьи опла­ки­вают гибнущую циви­ли­зацию — как Алексей Спири­до­нович, пере­чи­ты­ва­ющий в десятый раз «Преступ­ление и нака­зание» и пада­ющий на тротуар в Париже у выхода из метро «Площадь Оперы» с воплем: «Вяжите меня! Судите меня! Я убил чело­века!» Невоз­му­тимым оста­ется один Хуре­нито: свер­ша­ется то, чему должно свер­шиться. «Не люди приспо­со­би­лись к войне, а война приспо­со­би­лась к людям. Она кончится, только когда разрушит то, во имя чего нача­лась: куль­туру и госу­дар­ство». Оста­но­вить войну не в силах ни Ватикан, благо­слов­ля­ющий новые образцы пуле­метов, ни интел­ли­генция, моро­чащая публику, ни члены «Между­на­род­ного Обще­ства друзей и поклон­ников мира», изуча­ющие штыки и ядовитые газы воюющих сторон, дабы уста­но­вить: нет ли здесь чего-либо против­ного 1713 обще­при­нятым правилам «гуман­ного убоя людей».

В неве­ро­ятных похож­де­ниях Учителя и его семи учеников лишь чита­телю свой­ственно обна­ру­жи­вать несу­ра­зицы и натяжки; лишь посто­рон­нему наблю­да­телю может пока­заться, что в этой повести слишком много «вдруг» и «но». То, что в аван­тюрном романе — ловкая выдумка, в роковые часы истории — факт биографии обыва­теля. Избежав расстрела по обви­нению в шпио­наже пооче­редно во Франции и на герман­ском участке фронта, побывав в Гааге на Конгрессе социал-демо­кратов и в открытом море на утлой шлюпке, после потоп­ления корабля враже­ской миной, отдохнув в Сене­гале, на родине Айши, и приняв участие в рево­лю­ци­онном митинге в Петро­граде, в цирке Чини­зелли (где и прово­дить подобные митинги, как не в цирке?), наши герои претер­пе­вают новую череду приклю­чений на широких просторах России, — кажется, именно здесь вопло­ща­ются наконец проро­че­ства Учителя, обре­тают плоть утопии каждого из его спут­ников.

Увы: и здесь нет защиты от судьбы, и в рево­лю­ци­онном горниле куются все те же пошлость, глупость и дичь, от которых они бежали семь лет, иcчезно­вения которых они так желали, всяк на свой лад. Эрен­бург растерян: неужто эти внучата Пугача, эти боро­датые мужики, пола­га­ющие, будто для всеоб­щего счастья надо, во-первых, пере­ре­зать жидов, во-вторых, князей и бар («их мало еще резали»), да и комму­ни­стов тоже выре­зать не мешает, а главное — сжечь города, потому как все зло от них, — неужели это — истинные апостолы орга­ни­зации чело­ве­че­ства?

«Миленький мальчик, — с улыбкой отве­чает люби­мому своему ученику Хулио Хуре­нито, — разве ты только сейчас понял, что я — негодяй, преда­тель, прово­катор, ренегат и прочее, прочее? Никакая рево­люция не рево­лю­ци­онная, если она жаждет порядка. Что до мужиков — они сами не знают, чего хотят: то ли города жечь, то ли мирно расти дубками у себя на пригорке. Но, связанные крепкой рукой, они в итоге летят в печь, давая силы нена­вист­ному им паро­возу...»

Все снова — после грозной бури — «связано крепкой рукой». Эрколе Бамбучи как потомок древних римлян взят под защиту Отдела охраны памят­ников старины. Мосье Дэле сходит с ума. Айша заве­дует в Комин­терне негри­тян­ской секцией. Алексей Спири­до­нович в депрессии пере­чи­ты­вает Досто­ев­ского. Мистер Куль служит в комиссии по борьбе с прости­ту­цией. Эрен­бург помо­гает дедушке Дурову дрес­си­ро­вать морских свинок. Большой начальник в Совнар­хозе Шмидт выправ­ляет честной компании паспорта для отъезда в Европу — чтобы каждому вернуться на круги своя.

Вернуться — ив неве­дении и недо­умении всмат­ри­ваться в грядущее, не зная и не понимая, что сулят каждому из них новые времена. Прозя­бать и стенать в отсут­ствие Учителя, который, во испол­нение послед­него из проро­честв, был убит из-за пары сапог 12 марта 1921 г. в 8 часов 20 минут попо­лудни в городе Коно­топе.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.







время формирования страницы 4.088 ms