Имя розы

Краткое содержание рассказа
Читается за 20 минут(ы)

В руки буду­щему пере­вод­чику и изда­телю «Записки отца Адсона из Мелька» попа­дают в Праге в 1968 г. На титульном листе фран­цуз­ской книги сере­дины прошлого века значится, что она пред­став­ляет собой пере­ло­жение с латин­ского текста XVII в., якобы воспро­из­во­дя­щего, в свою очередь, руко­пись, созданную немецким монахом в конце XIV в. Разыс­кания, пред­при­нятые в отно­шении автора фран­цуз­ского пере­вода, латин­ского ориги­нала, а также личности самого Адсона не приносят резуль­татов. Впослед­ствии и странная книга (возможно — фаль­шивка, суще­ству­ющая в един­ственном экзем­пляре) исче­зает из поля зрения изда­теля, доба­вив­шего к недо­сто­верной цепочке пере­сказов этой сред­не­ве­ковой повести еще одно звено.

На склоне лет монах-бене­дик­тинец Адсон вспо­ми­нает события, очевидцем и участ­ником которых ему дове­лось быть в 1327 г. Европу сотря­сают поли­ти­че­ские и церковные раздоры. Импе­ратор Людовик проти­во­стоит папе римскому Иоанну XXII. В то же время папа ведет борьбу с мона­ше­ским орденом фран­цис­канцев, в котором возоб­ла­дало рефор­ма­тор­ское движение нестя­жа­телей-спири­ту­алов, до того подвер­гав­шихся со стороны папской курии жестоким гоне­ниям. Фран­цис­канцы объеди­ня­ются с импе­ра­тором и стано­вятся значи­тельной силой в поли­ти­че­ской игре.

В эту смуту Адсон, тогда еще юноша-послушник, сопро­вож­дает в путе­ше­ствии по городам и круп­нейшим мона­стырям Италии англий­ского фран­цис­канца Виль­гельма Баскер­виль­ского. Виль­гельм — мысли­тель и бого­слов, испы­та­тель есте­ства, знаме­нитый своим мощным анали­ти­че­ским умом, друг Уильяма Оккама и ученик Роджера Бэкона — выпол­няет задание импе­ра­тора подго­то­вить и провести пред­ва­ри­тельную встречу между импер­ской деле­га­цией фран­цис­канцев и пред­ста­ви­те­лями курии. В аббат­ство, где она должна состо­яться, Виль­гельм и Адсон приходят за несколько дней до прибытия посольств. Встреча должна иметь форму диспута о бедности Христа и церкви; её цель — выяс­нить позиции сторон и возмож­ность буду­щего визита гене­рала фран­цис­канцев к папскому престолу в Авиньон.

Еще не вступив в мона­стыр­ские пределы, Виль­гельм удив­ляет монахов, вышедших на поиски убежавшей лошади, точными дедук­тив­ными умоза­клю­че­ниями. А насто­я­тель аббат­ства сразу же обра­ща­ется к нему с просьбой провести рассле­до­вание о случив­шейся в обители странной смерти. Тело моло­дого монаха Адельма было найдено на дне обрыва, возможно, он был выброшен из башни нави­са­ющей над пропа­стью высокой постройки, назы­ва­емой здесь Храмина. Аббат наме­кает, что ему известны подлинные обсто­я­тель­ства гибели Адельма, однако он связан тайной испо­веди, и поэтому истина должна прозву­чать из других, неза­пе­ча­танных уст.

Виль­гельм полу­чает разре­шение опра­ши­вать всех без исклю­чения монахов и обсле­до­вать любые поме­щения обители — кроме знаме­нитой мона­стыр­ской библио­теки. Круп­нейшая в христи­ан­ском мире, способная срав­ниться с полу­ле­ген­дар­ными библио­те­ками неверных, она распо­ло­жена в верхнем этаже Храмины; доступ в нее имеют только библио­те­карь и его помощник, только им изве­стен план храни­лища, выстро­ен­ного как лаби­ринт, и система распо­ло­жения книг на полках. Прочие монахи: копи­исты, рубри­ка­торы, пере­вод­чики, стека­ю­щиеся сюда со всей Европы, — рабо­тают с книгами в поме­щении для пере­пи­сы­вания — скрип­тории. Библио­те­карь едино­лично решает, когда и как предо­ста­вить книгу тому, кто её востре­бовал, и предо­став­лять ли вообще, ибо здесь немало языче­ских и ерети­че­ских сочи­нений. В скрип­тории Виль­гельм и Адсон знако­мятся с библио­те­карем Мала­хией, его помощ­ником Берен­гаром, пере­вод­чиком с грече­ского, привер­женцем Аристо­теля Венан­цием и юным ритором Бенцием. Покойный Адельм, искусный рисо­вальщик, украшал поля руко­писей фанта­сти­че­скими мини­а­тю­рами. Стоит монахам засме­яться, разгля­дывая их, — в скрип­тории появ­ля­ется слепой брат Хорхе с упреком, что смехо­твор­ство и пусто­словие непри­личны в обители. Сей муж, славный годами, правед­но­стью и учено­стью, живет с ощуще­нием наступ­ления последних времен и в ожидании скорого явления Анти­христа. Осмат­ривая аббат­ство, Виль­гельм приходит к выводу, что Адельм, веро­ятнее всего, не был убит, но покончил с собой, бросив­шись вниз с мона­стыр­ской стены, а под Храмину тело было пере­не­сено впослед­ствии оползнем.

Но в ту же ночь в бочке со свежей кровью зако­лотых свиней обна­ружен труп Венанция. Виль­гельм, изучая следы, опре­де­ляет, что убили монаха где-то в другом месте, скорее всего в Храмине, и бросили в бочку уже мертвым. Но на теле между тем нет ни ран, ни каких-либо повре­ждений или следов борьбы.

Заметив, что Бенций взвол­нован более других, а Беренгар откро­венно испуган, Виль­гельм немед­ленно допра­ши­вает обоих. Беренгар призна­ется, что видел Адельма в ночь его гибели: лицо рисо­валь­щика было как лицо мерт­веца, и Адельм говорил, что проклят и обречен на вечные муки, которые описал потря­сен­ному собе­сед­нику весьма убеди­тельно. Бенций же сооб­щает, что за два дня до смерти Адельма в скрип­тории произошел диспут о допу­сти­мости смеш­ного в изоб­ра­жении боже­ствен­ного и о том, что святые истины лучше пред­став­лять в грубых телах, чем в благо­родных. В пылу спора Беренгар нена­роком прого­во­рился, хотя и весьма туманно, о чем-то тщательно скры­ва­емом в библио­теке. Упоми­нание об этом было связано со словом «Африка», а в ката­логе среди обозна­чений, понятных только библио­те­карю, Бенций видел визу «предел Африки», но когда, заин­те­ре­со­вав­шись, спросил книгу с этой визой, Малахия заявил, что все эти книги утеряны. Расска­зы­вает Бенций и о том, чему стал свиде­телем, проследив за Берен­гаром после диспута. Виль­гельм полу­чает подтвер­ждение версии само­убий­ства Адельма: видимо, в обмен на некую услугу, которая могла быть связана с возмож­но­стями Берен­гара как помощ­ника библио­те­каря, последний склонил рисо­валь­щика к содом­скому греху, тяжести кото­рого Адельм, однако, не мог вынести и поспешил испо­ве­даться слепому Хорхе, но вместо отпу­щения получил грозное обещание неми­ну­е­мого и страш­ного нака­зания. Сознание здешних монахов слишком возбуж­дено, с одной стороны, болез­ненным стрем­ле­нием к книж­ному знанию, с другой — ужаса­ющей посто­янно памятью о дьяволе и аде, и это зача­стую застав­ляет их видеть буквально воочию что-то, о чем они читают или слышат. Адельм считает себя уже попавшим в ад и в отча­янии реша­ется свести счеты с жизнью.

Виль­гельм пыта­ется осмот­реть руко­писи и книги на столе Венанция в скрип­тории. Но сначала Хорхе, потом Бенций под разными пред­ло­гами отвле­кают его. Виль­гельм просит Малахию поста­вить кого-нибудь у стола на страже, а ночью вместе с Адсоном возвра­ща­ется сюда через обна­ру­женный подземный ход, которым поль­зу­ется библио­те­карь после того, как запи­рает вечером изнутри двери Храмины. Среди бумаг Венанция они находят перга­мент с непо­нят­ными выпис­ками и знаками тайно­писи, но на столе отсут­ствует книга, которую Виль­гельм видел здесь днем. Кто-то неосто­рожным звуком выдает свое присут­ствие в скрип­тории. Виль­гельм броса­ется в погоню и внезапно в свет фонаря попа­дает выпавшая у беглеца книга, но неиз­вестный успе­вает схва­тить её раньше Виль­гельма и скрыться.

По ночам библио­теку крепче замков и запретов охра­няет страх. Многие монахи верят, что в темноте среди книг бродят ужасные суще­ства и души умерших библио­те­карей. Виль­гельм скеп­ти­чески отно­сится к подобным суеве­риям и не упус­кает возмож­ности изучить храни­лище, где Адсон испы­ты­вает на себе действие порож­да­ющих иллюзии кривых зеркал и светиль­ника, пропи­тан­ного вызы­ва­ющим видения составом. Лаби­ринт оказы­ва­ется сложнее, чем пред­по­лагал Виль­гельм, и только благо­даря случаю им удается обна­ру­жить выход. От встре­во­жен­ного аббата они узнают об исчез­но­вении Берен­гара.

Мерт­вого помощ­ника библио­те­каря находят только через сутки в купальне, распо­ло­женной рядом с мона­стыр­ской лечеб­ницей. Травщик и лекарь Северин обра­щает внимание Виль­гельма, что на пальцах у Берен­гара оста­лись следы какого-то веще­ства. Травщик говорит, что видел такие же и у Венанция, когда труп отмыли от крови. К тому же язык у Берен­гара почернел — очевидно, монах был отравлен, прежде чем захлеб­нулся в воде. Северин расска­зы­вает, что когда-то давно держал у себя чрез­вы­чайно ядовитое зелье, свойств кото­рого не знал и сам, и оно пропало потом при странных обсто­я­тель­ствах. О яде было известно Малахии, аббату и Берен­гару. Тем временем в мона­стырь съез­жа­ются посоль­ства. С папской деле­га­цией прибы­вает инкви­зитор Бернард Ги. Виль­гельм не скры­вает своей непри­язни к нему лично и его методам. Бернард объяв­ляет, что отныне сам будет зани­маться рассле­до­ва­нием проис­ше­ствий в обители, от которых, по его мнению, сильно попа­хи­вает дьяволь­щиной.

Виль­гельм и Адсон снова прони­кают в библио­теку, чтобы соста­вить план лаби­ринта. Выяс­ня­ется, что комнаты храни­лища обозна­чены буквами, из которых, если прохо­дить в опре­де­ленном порядке, состав­ля­ются условные слова и названия стран. Обна­ружен и «предел Африки» — замас­ки­ро­ванная и наглухо закрытая комната, однако они не находят способа войти в нее. Бернардом Ги задер­жаны и обви­нены в колдов­стве помощник лекаря и дере­вен­ская девушка, которую тот приводит по ночам убла­жать похоть своего патрона за остатки мона­стыр­ских трапез; нака­нуне повстре­чался с ней и Адсон и не мог устоять перед иску­ше­нием. Теперь участь девушки решена — как ведьма она пойдет на костер.

Брат­ская дискуссия между фран­цис­кан­цами и пред­ста­ви­те­лями папы пере­ходит в вуль­гарную драку, во время которой Северин сооб­щает остав­ше­муся в стороне от побоища Виль­гельму, что нашел у себя в лабо­ра­тории странную книгу. Их разговор слышит слепой Хорхе, но и Бенций дога­ды­ва­ется, что Северин обна­ружил нечто, остав­шееся от Берен­гара. Возоб­но­вив­шийся было после общего зами­рения диспут преры­ва­ется изве­стием, что травщик найден в лечеб­нице мертвым и убийца уже схвачен.

Череп трав­щика проломлен стоявшим на лабо­ра­торном столе метал­ли­че­ским небесным глобусом. Виль­гельм ищет на пальцах Севе­рина следы того же веще­ства, что у Берен­гара и Венанция, но руки трав­щика обтя­нуты кожа­ными перчат­ками, исполь­зу­е­мыми при работах с опас­ными препа­ра­тами. На месте преступ­ления застигнут келарь Ремигий, который тщетно пыта­ется оправ­даться и заяв­ляет, что пришел в лечеб­ницу, когда Северин был уже мертв. Бенций говорит Виль­гельму, что вбежал сюда одним из первых, потом следил за входя­щими и уверен: Малахия уже был здесь, выжидал в нише за пологом, а после неза­метно смешался с другими мона­хами. Виль­гельм убежден, что большую книгу никто не мог вынести отсюда тайно и, если убийца — Малахия, она должна все еще нахо­диться в лабо­ра­тории. Виль­гельм и Адсон прини­ма­ются за поиски, но упус­кают из виду, что иногда древние руко­писи пере­пле­та­лись по нескольку в один том. В резуль­тате книга оста­ется неза­ме­ченной ими среди других, принад­ле­жавших Севе­рину, и попа­дает к более догад­ли­вому Бенцию.

Бернард Ги проводит суди­лище над келарем и, уличив его в принад­леж­ности некогда к одному из ерети­че­ских течений, вынуж­дает принять на себя и вину за убий­ства в аббат­стве. Инкви­зи­тора не инте­ре­сует, кто на самом деле убил монахов, но он стре­мится дока­зать, что бывший еретик, ныне объяв­ленный убийцей, разделял воззрения фран­цис­канцев-спири­ту­алов. Это позво­ляет сорвать встречу, в чем, по-види­мому, и состояла цель, с которой он был направлен сюда папой.

На требо­вание Виль­гельма отдать книгу Бенций отве­чает, что, даже не начиная читать, вернул её Малахии, от кото­рого получил пред­ло­жение занять осво­бо­див­шееся место помощ­ника библио­те­каря. Через несколько часов, во время церковной службы, Малахия в судо­рогах умирает, язык у него черен и на пальцах уже знакомые Виль­гельму следы.

Аббат объяв­ляет Виль­гельму, что фран­цис­канец не оправдал его ожиданий и на следу­ющее утро должен вместе с Адсоном поки­нуть обитель. Виль­гельм возра­жает, что о монахах-муже­ложцах, сведение счетов между кото­рыми насто­я­тель и считал причиной преступ­лений, он знает уже давно. Однако истинная причина не в этом: умирают те, кому известно о суще­ство­вании в библио­теке «предела Африки». Аббат не может утаить, что слова Виль­гельма навели его на какую-то догадку, но тем тверже наста­и­вает на отъезде англи­ча­нина; теперь он намерен взять дело в свои руки и под свою ответ­ствен­ность.

Но и Виль­гельм не соби­ра­ется отсту­пать, ибо подошел к решению вплотную. По случайной подсказке Адсона удается прочи­тать в тайно­писи Венанция ключ, откры­ва­ющий «предел Африки». На шестую ночь своего пребы­вания в аббат­стве они всту­пают в тайную комнату библио­теки. Слепой Хорхе дожи­да­ется их внутри.

Виль­гельм пред­по­лагал встре­тить его здесь. Сами недо­молвки монахов, записи в библио­течном ката­логе и неко­торые факты позво­лили ему выяс­нить, что Хорхе когда-то был библио­те­карем, а почув­ствовав, что слепнет, обучил сначала первого своего преем­ника, потом — Малахию. Ни тот ни другой не могли рабо­тать без его помощи и не ступали ни шагу, не спро­сясь у него. Аббат также был от него в зави­си­мости, поскольку получил свое место с его помощью. Сорок лет слепец явля­ется полно­властным хозя­ином обители. И он считал, что неко­торые из руко­писей библио­теки должны навсегда остаться скры­тыми от чьих-либо глаз. Когда же по вине Берен­гара одна из них — может быть, самая важная — поки­нула эти стены, Хорхе приложил все усилия, чтобы вернуть её обратно. Эта книга — вторая часть «Поэтики» Аристо­теля, счита­ю­щаяся утра­ченной и посвя­щенная смеху и смеш­ному в искус­стве, рито­рике, в мастер­стве убеж­дения. Ради того, чтобы её суще­ство­вание оста­лось в тайне, Хорхе не заду­мы­ваясь идет на преступ­ление, ибо убежден: если смех будет освящен авто­ри­тетом Аристо­теля, рухнет вся усто­яв­шаяся сред­не­ве­ковая иерархия ценно­стей, и куль­тура, песту­емая в удаленных от мира мона­стырях, куль­тура избранных и посвя­щенных, будет сметена город­ской, низовой, площадной.

Хорхе призна­ется, что понимал с самого начала: рано или поздно Виль­гельм откроет истину, и следил, как шаг за шагом англи­чанин прибли­жа­ется к ней. Он протя­ги­вает Виль­гельму книгу, за стрем­ление видеть которую попла­ти­лись жизнью уже пять человек, и пред­ла­гает читать. Но фран­цис­канец говорит, что разгадал и эту его дьяволь­скую уловку, и восста­нав­ли­вает ход событий. Много лет назад, услышав, как кто-то в скрип­тории прояв­ляет интерес к «пределу Африки», еще зрячий Хорхе похи­щает у Севе­рина яд, однако в дело его пускает не сразу. Но когда Беренгар, из похвальбы перед Адельмом, однажды повел себя несдер­жанно, уже ослепший старик подни­ма­ется наверх и пропи­ты­вает ядом стра­ницы книги. Адельм, согла­сив­шийся на постыдный грех, чтобы прикос­нуться к тайне, не восполь­зо­вался сведе­ниями, добы­тыми такой ценой, но, объятый после испо­веди у Хорхе смертным ужасом, обо всем расска­зы­вает Венанцию. Венанций доби­ра­ется до книги, но, чтобы разде­лять мягкие перга­ментные листы, ему прихо­дится смачи­вать пальцы о язык. Он умирает, не успев выйти из Храмины. Беренгар находит тело и, испу­гав­шись, что при рассле­до­вании неми­нуемо откро­ется бывшее между ним и Адельмом, пере­носит труп в бочку с кровью. Однако он тоже заин­те­ре­со­вался книгой, которую вырвал в скрип­тории почти из рук у Виль­гельма. Он приносит её в лечеб­ницу, где ночью может читать, не опасаясь, что будет кем-нибудь замечен. А когда яд начи­нает действо­вать, броса­ется в купальню в тщетной надежде, что вода уймет пламя, пожи­ра­ющее его изнутри. Так книга попа­дает к Севе­рину. Посланный Хорхе Малахия убивает трав­щика, но умирает и сам, пожелав узнать, что такого запре­щен­ного содер­жится в пред­мете, из-за кото­рого его сделали убийцей. Последний в этом ряду — аббат. После разго­вора с Виль­гельмом он потре­бовал у Хорхе объяс­нений, более того: требовал открыть «предел Африки» и поло­жить конец секрет­ности, уста­нов­ленной в библио­теке слепцом и его пред­ше­ствен­ни­ками. Сейчас он зады­ха­ется в каменном мешке еще одного подзем­ного хода в библио­теку, где Хорхе запер его, а потом сломал управ­ля­ющие дверями меха­низмы.

«Значит, мертвые умерли напрасно», — говорит Виль­гельм: теперь книга найдена, а от яда Хорхе он сумел уберечься. Но во испол­нение своего замысла старец готов и сам принять смерть. Хорхе рвет книгу и поедает отрав­ленные стра­ницы, а когда Виль­гельм пыта­ется оста­но­вить его, бежит, безоши­бочно ориен­ти­руясь в библио­теке по памяти. Лампа в руках у пресле­до­ва­телей все же дает им неко­торое преиму­ще­ство. Однако настиг­ну­тому слепцу удается отнять светильник и отбро­сить в сторону. От разлив­ше­гося масла начи­на­ется пожар; Виль­гельм и Адсон спешат за водой, но возвра­ща­ются слишком поздно. Ни к чему не приводят и усилия всей братии, поднятой по тревоге; огонь выры­ва­ется наружу и пере­ки­ды­ва­ется от Храмины сперва на церковь, потом на остальные постройки.

На глазах у Адсона бога­тейшая обитель превра­ща­ется в пепе­лище. Аббат­ство горит трое суток. К исходу третьего дня монахи, собрав немногое, что удалось спасти, остав­ляют дымя­щиеся руины как место, проклятое Богом.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.





время формирования страницы 4.06 ms