Племянник Рамо

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

Произ­ве­дение напи­сано в форме диалога. Герои его — рассказчик (подра­зу­ме­ва­ется сам Дидро) и племянник Жана-Филиппа Рамо — круп­ней­шего пред­ста­ви­теля клас­си­цизма во фран­цуз­ской музыке времен Дидро. Рассказчик вначале дает харак­те­ри­стику племян­нику Рамо: атте­стует его как одного «из самых причуд­ливых и странных существ в здешних краях»; он не кичится своими хоро­шими каче­ствами и не стыдится дурных; он ведет беспо­ря­дочную жизнь: сегодня в лохмо­тьях, завтра — в роскоши. Но, по словам рассказ­чика, когда такой человек появ­ля­ется в обще­стве, он застав­ляет людей сбро­сить свет­скую маску и обна­ру­жить свою истинную сущность.

Племянник Рамо и рассказчик случайно встре­ча­ются в кафе и заводят беседу. Возни­кает тема гения; племянник Рамо считает, что гении не нужны, так как зло появ­ля­ется в мире всегда через какого-нибудь гения; кроме того, гении разоб­ла­чают заблуж­дения, а для народов нет ничего вреднее правды. Рассказчик возра­жает, что если ложь и полезна на краткий срок, то с тече­нием времени оказы­ва­ется вредна, а правда — полезна, и есть два рода законов: одни — вечные, другие — прехо­дящие, появ­ля­ю­щиеся лишь благо­даря слепоте людей; гений может стать жертвой этого закона, но бесче­стие со временем падет на его судей (пример Сократа). Племянник Рамо рассуж­дает, что лучше быть честным торговцем и славным малым, чем гением с дурным харак­тером, таким образом в первом случае человек может нако­пить большое состо­яние и тратить его на удоволь­ствия свои и ближних. Рассказчик возра­жает, что от дурного харак­тера гения стра­дают лишь люди, живущие возле него, зато в веках его произ­ве­дения застав­ляют людей быть лучше, воспи­ты­вать в себе высокие добро­де­тели: конечно, лучше было бы, если бы гений был столь же добро­де­телен, сколь и велик, но согла­симся принять вещи такими, какие они есть. Племянник Рамо говорит, что хотел бы быть великим чело­веком, известным компо­зи­тором; тогда у него были бы все жизненные блага и он насла­ждался бы своей славой. Потом он расска­зы­вает, как его покро­ви­тели прогнали его, потому что он один раз в жизни попро­бовал гово­рить как здра­во­мыс­лящий человек, а не как шут и сума­сброд. Рассказчик сове­тует ему вернуться к своим благо­де­телям и попро­сить прощения, но в племян­нике Рамо взыг­ры­вает гордость, и он говорит, что не может этого сделать. Рассказчик пред­ла­гает ему тогда вести жизнь нищего; племянник Рамо отве­чает, что он прези­рает сам себя, так как мог бы жить роскошно, будучи прихле­ба­телем у богачей, выполняя их щекот­ливые пору­чения, а он не исполь­зует свои таланты. При этом он с большим искус­ством разыг­ры­вает перед своим собе­сед­ником целую сценку, самому себе отводя роль свод­ника.

Рассказчик, возму­щенный цинич­но­стью своего собе­сед­ника, пред­ла­гает сменить тему. Но, прежде чем сделать это, Рамо успе­вает разыг­рать еще две сценки: сначала он изоб­ра­жает скри­пача, а затем, с неменьшим успехом, — пианиста; ведь он не только племянник компо­зи­тора Рамо, но еще и его ученик и неплохой музы­кант. Они заго­ва­ри­вают о воспи­тании дочери рассказ­чика: рассказчик говорит, что танцам, пению и музыке будет учить её по мини­муму, а основное место отведет грам­ма­тике, мифо­логии, истории, географии, морали; будет также немного рисо­вания. Племянник Рамо считает, что невоз­можно будет найти хороших учителей, ведь изучению этих пред­метов им пришлось бы посвя­тить всю свою жизнь; по его мнению, самый искусный из нынешних учителей тот, у кого больше прак­тика; поэтому он, Рамо, приходя на урок, делает вид, что у него уроков больше, чем часов в сутках. Но сейчас, по его словам, он дает уроки неплохо, а раньше ему платили ни за что, но он не чувствовал угры­зений совести, так как брал деньги не честно зара­бо­танные, а награб­ленные; ведь в обще­стве все сословия пожи­рают друг друга (танцов­щица выма­ни­вает деньги у того, кто её содержит, а у нее выма­ни­вают деньги модистки, булочник и пр.). И здесь не подходят общие правила морали, ведь всеобщая совесть, как и всеобщая грам­ма­тика, допус­кает исклю­чения из правил, так назы­ва­емые «моральные идио­тизмы». Племянник Рамо говорит, что если бы разбо­гател, то вел бы жизнь, полную чувственных удоволь­ствий, и забо­тился бы лишь о себе; при этом он заме­чает, что его точку зрения разде­ляют все состо­я­тельные люди. Рассказчик возра­жает, что гораздо приятнее помочь несчаст­ному, прочесть хорошую книгу и тому подобное; чтобы быть счаст­ливым, нужно быть честным. Рамо отве­чает, что, на его взгляд, все так назы­ва­емые добро­де­тели не более чем суета. К чему защи­щать отече­ство — его нет больше, а есть только тираны и рабы; помо­гать друзьям — значит делать из них небла­го­дарных людей; а зани­мать поло­жение в обще­стве стоит только для того, чтобы обога­щаться. Добро­де­тель скучна, она леденит, это очень неудобная вещь; а добро­де­тельные люди на поверку оказы­ва­ются ханжами, леле­ю­щими тайные пороки. Лучше пусть он составит свое счастье свой­ствен­ными ему поро­ками, чем будет ковер­кать себя и лице­ме­рить, чтобы казаться добро­де­тельным, когда это отвратит от него его покро­ви­телей. Расска­зы­вает, как он унижался перед ними, как в угоду своим «хозя­евам» он и компания других прихле­ба­телей поно­сили заме­ча­тельных ученых, фило­софов, писа­телей, в том числе и Дидро. Он демон­стри­рует свое умение прини­мать нужные позы и гово­рить нужные слова. Говорит, что читает Теоф­раста, Лабрюйера и Мольера, и делает такой вывод: «Сохраняй свои пороки, которые тебе полезны, но избегай свой­ствен­ного им тона и внеш­него вида, которые могут сделать тебя смешным». Чтобы избе­жать такого пове­дения, надо его знать, а эти авторы очень хорошо описали его. Он бывает смешным лишь когда хочет; нет лучшей роли при сильных мира сего, чем роль шута. Следует быть таким, каким выгодно; если бы добро­де­тель могла привести к богат­ству, он был бы добро­де­тельным или притво­рялся им. Племянник Рамо злословит о своих благо­де­телях и говорит при этом: «Когда реша­ешься жить с людьми вроде нас <...>, надо ждать бесчис­ленных пако­стей». Однако люди, берущие к себе в дом корыстных, низких и веро­ломных шутов, прекрасно знают, на что идут; все это преду­смот­рено молча­ливым согла­ше­нием. Беспо­лезно пытаться испра­вить врож­денную пороч­ность; нака­зы­вать такого рода заблуж­дения должен не чело­ве­че­ский закон, а сама природа; в дока­за­тель­ство Рамо расска­зы­вает скабрезную историю. Собе­седник Рамо недо­уме­вает, почему племянник Рамо так откро­венно, не стес­няясь, обна­ру­жи­вает свою низость. Рамо отве­чает, что лучше быть большим преступ­ником, чем мелким мерзавцем, так как первый вызы­вает известное уважение масшта­бами своего злодей­ства. Расска­зы­вает историю про чело­века, который донес инкви­зиции на своего благо­де­теля, еврея, беско­нечно дове­ряв­шего ему, и к тому же обокрал этого еврея. Рассказчик, удру­ченный таким разго­вором, снова меняет тему. Речь заходит о музыке; Рамо выска­зы­вает верные суждения о превос­ход­стве итальян­ской музыки (Дуни, Перго­лезе) и итальян­ской коми­че­ской оперы-буфф над фран­цуз­ским музы­кальным клас­си­цизмом (Люлли, Рамо): в итальян­ской опере, по его словам, музыка соот­вет­ствует смыс­ло­вому и эмоцио­наль­ному движению речи, речь вели­ко­лепно ложится на музыку; а фран­цуз­ские арии неук­люжи, тяжелы, одно­об­разны, неесте­ственны. Племянник Рамо очень ловко изоб­ра­жает целый оперный театр (инстру­менты, танцоров, певцов), удачно воспро­из­водит оперные роли (у него вообще большие способ­ности к панто­миме). Он выска­зы­вает суждения о недо­статках фран­цуз­ской лири­че­ской поэзии: она холодна, непо­дат­лива, в ней отсут­ствует то, что могло бы служить основой для пения, порядок слов слишком жесткий, поэтому компо­зитор не имеет возмож­ности распо­ла­гать целым и каждой его частью. Эти суждения явно близки сужде­ниям самого Дидро. Племянник Рамо говорит также о том, что итальянцы (Дуни) учат фран­цузов, как делать музыку выра­зи­тельной, как подчи­нить пение ритму, правилам декла­мации. Рассказчик спра­ши­вает, как он, Рамо, будучи так чувстви­телен к красотам музыки, так бесчув­ствен к красотам добро­де­тели; Рамо говорит, что это врож­денное («отцов­ская моле­кула была жесткая и грубая»). Разговор пере­ходит на сына Рамо: рассказчик спра­ши­вает, не хочет ли Рамо попы­таться пресечь влияние этой моле­кулы; Рамо отве­чает, что это беспо­лезно. Он не хочет учить сына музыке, так как это ни к чему не ведет; он внушает ребенку, что деньги — все, и хочет научить сына самым легким путям, ведущим к тому, чтобы он был уважаем, богат и влия­телен. Рассказчик про себя заме­чает, что Рамо не лице­мерит, созна­ваясь в пороках, свой­ственных ему и другим; он более откро­венен и более после­до­ва­телен в своей испор­чен­ности, чем другие. Племянник Рамо говорит, что самое главное — не в том, чтобы развить в ребенке пороки, которые его обогатят, а в том, чтобы внушить ему чувство меры, искус­ство усколь­зать от позора; по мнению Рамо, все живущее ищет благо­по­лучия за счет того, от кого зависит. Но его собе­седник хочет перейти от темы нрав­ствен­ности к музыке и спра­ши­вает Рамо, почему при его чутье к хорошей музыке он не создал ничего значи­тель­ного. Тот отве­чает, что так распо­ря­ди­лась природа; кроме того, трудно глубоко чувство­вать и возвы­шаться духом, когда враща­ешься среди пустых людей и дешевых сплетен.

Племянник Рамо расска­зы­вает о неко­торых преврат­но­стях своей жизни и делает вывод, что нами распо­ря­жа­ются «проклятые случай­ности». Говорит о том, что во всем королев­стве ходит только монарх, остальные лишь прини­мают позы. Повест­во­ва­тель возра­жает, что и «король прини­мает позу перед своей любов­ницей и пред Богом», и в мире каждый, кто нужда­ется в помощи другого, вынужден бывает «заняться панто­мимой», то есть изоб­ра­жать разные востор­женные чувства. Не прибе­гает к панто­миме лишь философ, так как ему ничего не нужно (в каче­стве примера приводит Диогена и киников), Рамо отве­чает, что ему необ­хо­димы разные жизненные блага, и пусть он лучше будет обязан ими благо­де­телям, чем добудет их трудом. Потом он спохва­ты­ва­ется, что ему пора в оперу, и диалог завер­ша­ется его поже­ла­нием себе жить еще лет сорок.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.




время формирования страницы 6.923 ms