Темные аллеи

Краткое содержание рассказа
Читается за 5 минут(ы)

В осенний ненастный день по разбитой грязной дороге к длинной избе, в одной поло­вине которой была почтовая станция, а в другой чистая горница, где можно было отдох­нуть, поесть и даже пере­но­че­вать, подъ­ехал обки­данный грязью тарантас с полу­под­нятым верхом. На козлах таран­таса сидел крепкий серьезный мужик в туго подпо­я­санном армяке, а в таран­тасе — «стройный старик-военный в большом картузе и в нико­ла­ев­ской серой шинели с бобровым стоячим ворот­ником, еще черно­бровый, но с белыми усами, которые соеди­ня­лись с такими же бакен­бар­дами; подбо­родок у него был пробрит и вся наруж­ность имела то сход­ство с Алек­сан­дром II, которое столь распро­стра­нено было среди военных в пору его царство­вания; взгляд был тоже вопро­ша­ющий, строгий и вместе с тем усталый».

Когда лошади стали, он вылез из таран­таса, взбежал на крыльцо избы и повернул налево, как подсказал ему кучер. В горнице было тепло, сухо и опрятно, из-за печной заслонки сладко пахло щами. Приезжий сбросил на лавку шинель, снял перчатки и картуз и устало провел рукой по слегка курчавым волосам. В горнице никого не было, он приот­крыл дверь и позвал: «Эй, кто там!» Вошла «темно­во­лосая, тоже черно­бровая и тоже еще красивая не по возрасту женщина... с темным пушком на верхней губе и вдоль щек, легкая на ходу, но полная, с боль­шими грудями под красной кофточкой, с треугольным, как у гусыни, животом под черной шерстяной юбкой». Она вежливо поздо­ро­ва­лась.

Приезжий мельком глянул на её округлые плечи и на легкие ноги и попросил самовар. Оказа­лось, что эта женщина — хозяйка посто­я­лого двора. Приезжий похвалил её за чистоту. Женщина, пытливо глядя на него, сказала: «Я чистоту люблю. Ведь при господах выросла, как не уметь прилично себя держать, Николай Алек­се­евич». «Надежда! Ты? — сказал он тороп­ливо. — Боже мой, боже мой!.. Кто бы мог поду­мать! Сколько лет мы не вида­лись? Лет трид­цать пять?» — «Трид­цать, Николай Алек­се­евич». Он взвол­нован, расспра­ши­вает её, как она жила все эти годы. Как жила? Господа дали вольную. Замужем не была. Почему? Да потому что уж очень его любила. «Все проходит, мой друг, — забор­мотал он. — Любовь, моло­дость — все, все. История пошлая, обык­но­венная. С годами все проходит».

У других — может быть, но не у нее. Она жила им всю жизнь. Знала, что давно нет его преж­него, что для него словно бы ничего и не было, а все равно любила. Поздно теперь укорять, но как бессер­дечно он её тогда бросил... Сколько раз она хотела руки на себя нало­жить! «И все стихи мне изво­лили читать про всякие „темные аллеи“, — приба­вила она с недоброй улыбкой». Николай Алек­се­евич вспо­ми­нает, как прекрасна была Надежда. Он тоже был хорош. «И ведь это вам отдала я свою красоту, свою горячку. Как же можно такое забыть». — «А! Все проходит. Все забы­ва­ется». — «Все проходит, да не все забы­ва­ется». «Уходи, — сказал он, отво­ра­чи­ваясь и подходя к окну. — Уходи, пожа­луйста». Прижав платок к глазам, он прибавил: «Лишь бы Бог меня простил. А ты, видно, простила». Нет, она его не простила и простить никогда не могла. Нельзя ей его простить.

Он приказал пода­вать лошадей, отходя от окна уже с сухими глазами. Он тоже не был счастлив никогда в жизни. Женился по большой любви, а она бросила его еще оскор­би­тельнее, чем он Надежду. Возлагал столько надежд на сына, а вырос негодяй, наглец, без чести, без совести. Она подошла и поце­ло­вала у него руку, он поце­ловал у нее. Уже в дороге он со стыдом вспомнил это, и ему стало стыдно этого стыда. Кучер говорит, что она смот­рела им вслед из окна. Она баба — ума палата. Дает деньги в рост, но спра­вед­лива.

«Да, конечно, лучшие минуты... Истинно волшебные! „Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи...“ Что, если бы я не бросил ее? Какой вздор! Эта самая Надежда не содер­жа­тель­ница посто­ялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петер­бург­ского дома, мать моих детей?» И, закрывая глаза, он качал головой.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.074 ms