Солнечный удар

Краткое содержание рассказа
Читается за 5 минут(ы)

Позна­ко­ми­лись они летом, на одном из волж­ских паро­ходов. Он — поручик, Она — прелестная маленькая, заго­релая женщина (сказала, что едет из Анапы). «...Я совсем пьяна, — смея­лась она. — Вообще я совсем с ума сошла. Три часа тому назад я даже не подо­зре­вала о вашем суще­ство­вании». Поручик целовал её руку, а сердце его блаженно и страшно зами­рало...

Пароход подходил к пристани, поручик умоляюще пробор­мотал: «Сойдем...» И через минуту они сошли, на запы­ленной пролетке доехали до гости­ницы, прошли в большой, но страшно душный номер. И как только лакей затворил за собой дверь, оба так исступ­ленно задох­ну­лись в поцелуе, что много лет вспо­ми­нали потом эту минуту: никогда ничего подоб­ного не испытал за всю жизнь ни тот ни другой.

А утром она уехала, она, маленькая безы­мянная женщина, шутя назы­вавшая себя «прекрасной незна­комкой», «царевной Марьей Моревной». Утром, несмотря на почти бессонную ночь, она была свежа, как в семна­дцать лет, немного смущена, по-преж­нему проста, весела, и — уже рассу­ди­тельна: «Вы должны остаться до следу­ю­щего паро­хода, — сказала она. — Если поедем вместе, все будет испор­чено. Даю вам честное слово, что я совсем не то, что вы могли обо мне поду­мать. Никогда ничего даже похо­жего на то, что случи­лось, со мной не было, да и не будет больше. На меня точно затмение нашло... Или, вернее, мы оба полу­чили что-то вроде солнеч­ного удара...» И поручик как-то легко согла­сился с нею, довез до пристани, посадил на пароход и при всех поце­ловал на палубе.

Так же легко и безза­ботно возвра­тился он в гости­ницу. Но уже что-то изме­ни­лось. Номер пока­зался каким-то другим. Он был ещё полон ею — и пуст. И сердце пору­чика вдруг сжалось такой нежно­стью, что он поспешил заку­рить и несколько раз прошелся взад и вперед по комнате. Не было сил смот­реть на неуб­ранную постель — и он закрыл её ширмой: «Ну вот и конец этому „дорож­ному приклю­чению“! — подумал он. — И прости, и уже навсегда, навеки... Ведь не могу же я ни с того, ни с сего прие­хать в этот город, где её муж, её трех­летняя девочка, вообще вся её обычная жизнь!» И мысль эта пора­зила его. Он почув­ствовал такую боль и такую ненуж­ность всей своей даль­нейшей жизни без нее, что его охватил ужас и отча­яние.

«Да что же это такое со мной? Кажется, не в первый раз — и вот... Да что в ней особен­ного? В самом деле, точно какой-то солнечный удар! И как же я проведу без нее целый день в этом захо­лу­стье?» Он ещё помнил её всю, но теперь главным было это совсем новое и непо­нятное чувство, кото­рого не было, пока они были вместе, кото­рого он и пред­по­ло­жить не мог, затевая забавное знаком­ство. Чувство, о котором некому было сказать теперь. И как прожить этот беско­нечный день, с этими воспо­ми­на­ниями, с этой нераз­ре­шимой мукой?...

Нужно было спасаться, чем-нибудь себя занять, куда-нибудь идти. Он пошел на базар. Но на базаре все было так глупо, нелепо, что он бежал оттуда. Зашел в собор, где пели громко, с созна­нием испол­нен­ного долга, потом долго кружил по малень­кому запу­щен­ному садику: «Как вообще можно спокойно жить и вообще быть простым, беспечным, равно­душным? — подумал он. — Как дико, как нелепо все будничное, обычное, когда сердце пора­жено этим страшным „солнечным ударом“, слишком большой любовью, слишком большим счастьем!».

Возвра­тясь в гости­ницу, поручик зашел в столовую, заказал обед. Все было хорошо, но он знал, что не заду­мы­ваясь умер бы завтра, если бы можно было каким-нибудь чудом вернуть её, выска­зать ей, дока­зать, как он мучи­тельно и востор­женно любит её... Зачем? Он не знал зачем, но это было необ­хо­димее жизни.

Что же теперь делать, когда изба­виться от этой неожи­данной любви уже невоз­можно? Поручик встал и реши­тельно отпра­вился на почту с уже готовой фразой теле­граммы, но у почты в ужасе оста­но­вился — он не знал ни фамилии, ни имени её! А город, жаркий, солнечный, радостный, так нестер­пимо напо­минал Анапу, что поручик, с опущенной головой, шатаясь и споты­каясь, зашагал назад.

Он вернулся в гости­ницу совер­шенно разбитый. Номер был уже прибран, лишен последних следов её, — только одна забытая шпилька лежала на ночном столике! Он лег на кровать, лежал, закинув за голову руки и пристально глядя перед собой, потом стиснул зубы, закрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы, и, наконец, заснул...

Когда поручик проснулся, за зана­вес­ками уже желтело вечернее солнце, и вчерашний день и нынешнее утро вспом­ни­лись так, словно были десять лет назад. Он встал, умылся, долго пил чай с лимоном, заплатил по счету, сел в пролетку и поехал к пристани.

Когда пароход отчалил, над Волгой уже синела летняя ночь. Поручик сидел под навесом на палубе, чувствуя себя поста­ревшим на десять лет.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.568 ms