Жертва вечерняя

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Дожд­ливым ноябрь­ским вечером 186* г. в Петер­бурге Марья Михай­ловна — двадца­ти­трех­летняя богатая вдова гвар­дей­ского адъютанта — начи­нает вести интимный дневник, чтобы разо­браться в причинах своего посто­янно дурного настро­ения. Выяс­ня­ется, что мужа она никогда не любила, что с сыном, трех­летним «кислым» Во-лодькой, ей скучно, а столичный свет не предо­став­ляет никаких развле­чений, кроме выездов в Михай­лов­ский театр на спек­такли с канка­нами. Хандры не разве­и­вает ни письмо, полу­ченное Марьей Михай­ловной из Парижа от двою­род­ного брата Степы Лаба­зина, став­шего за время их разлуки «фило­софом» и «физи­кусом», ни её визит к замужней свет­ской прия­тель­нице Софи. Застав Софи с любов­ником, рассказ­чица делает ей строгий выговор, хотя и дога­ды­ва­ется сама, что скорее зави­дует чужому, пусть прошлому, но все-таки счастью. Опре­де­ленную новизну в жизнь Марьи Михай­ловны вносит, правда, знаком­ство с «умни­ча­ющей» Плави­ковой, в чьем салоне по четвергам соби­ра­ются разные «сочи­ни­тели», и в их числе соро­ка­летний (т. е. сильно немо­лодой уже) рома­нист Домбрович. Поддав­шись празд­ному любо­пыт­ству, рассказ­чица тоже начи­нает читать евро­пей­ские журналы, пыта­ется поддер­жи­вать разго­воры о фило­софии Б. Спинозы и вообще об «умном», но жгучий интерес у нее вызы­вает только образ жизни содер­жанок-фран­цу­женок, к которым, напрочь забывая о свет­ских дамах, так тянутся мужчины. Для того чтобы позна­ко­миться с Clemence, самой блиста­тельной из этих курти­занок, она ездит по рожде­ствен­ским маска­радам, всюду встречая Домбро­вича. Даже Clemence, когда их знаком­ство наконец состо­я­лось, говорит по преиму­ще­ству о Домбро­виче, подчер­кивая, что он намного выше всех свет­ских франтов. Домбрович, с которым рассказ­чица видится все чаще, действи­тельно не обма­ны­вает ожиданий: он обая­телен, тактичен, остро­умен, способен часами увле­ка­тельно рассуж­дать и о писа­телях, и о людях света, и о самом себе. «Пого­во­ривши с ним, как-то успо­ка­и­ва­ешься и миришься с жизнью», — заносит рассказ­чица в дневник, замечая, что о многом она начи­нает судить так же, как её новый знакомый. Дневник запол­няют размыш­ления о женщинах — «синих чулках» и «ниги­листках», рассказы о спири­ти­че­ских сеансах, свет­ские сплетни, но с каждой новой записью центральным героем все более и более стано­вится Домбрович. Он вспо­ми­нает о своих встречах с Лермон­товым, сурово оцени­вает Турге­нева и других совре­менных белле­три­стов, дока­зы­вает, сколь вредны умным женщинам узы брака, и испод­воль учит Марью Михай­ловну искус­ству «срывать цветы удоволь­ствия» так, чтобы «овцы были целы и волки сыты».

Спустя два месяца после знаком­ства проис­ходит неиз­бежное: оказав­шись впервые в квар­тире Домбро­вича и позволив себе шампан­ского за завтраком, рассказ­чица отда­ется своему учителю. Сначала она, разу­ме­ется, чувствует себя обес­че­щенной и едва ли не изна­си­ло­ванной: «И это дела­ется среди белого дня... Тонкий, циви­ли­зо­ванный человек посту­пает с вами, как с падшею женщиною», — но довольно быстро успо­ка­и­ва­ется, поскольку «ничего уже воро­тить нельзя», а еще через несколько дней запи­сы­вает в днев­нике: «Что тут жеман­ни­чать? Скажем сразу: я не могу без него! Так должно было случиться!» Не раскрывая своей тайны, Марья Михай­ловна и Домбрович почти каждо­ве­черне видятся в свет­ском обще­стве, причем, следуя толковым советам своего настав­ника, наша рассказ­чица поль­зу­ется отныне и у «моло­ко­сосов», и у санов­ников несрав­ненно большим успехом, чем прежде. В её жизни наконец-то появился смысл, а неделя теперь так набита делами, что время летит точно с экстренным поездом: заботы об эффектных нарядах, визиты, хлопоты по патро­ни­ро­ванию сирот­ского приюта, театр. Но самое главное: дважды в неделю встре­чаясь с любов­ником у себя дома, в остальные дни Марья Михай­ловна, заявив прислуге, что ей нужно в Гостиный двор за покуп­ками, украдкой спешит в Толмазов пере­улок, где Домбрович специ­ально для интимных свиданий снимает комнатку с мебелью. Обучение «по части клуб­нички», как выра­жа­ется Домбрович, идет полным ходом: опытный соблаз­ни­тель сначала знакомит свою ученицу с романом Ш. де Лакло «Опасные связи», «Испо­ведью» Ж. Ж. Руссо, другими скан­даль­ными книж­ками, а затем угова­ри­вает её принять участие в тайных вече­ринках, где пятеро распутных аристо­краток, слывущих в свете жеман­ни­цами и самыми непри­ступ­ными женщи­нами столицы, встре­ча­ются со своими любов­ни­ками. Шампан­ское, соблаз­ни­тельные туалеты, канкан, сочи­нение акро­стихов на разные непри­личные слова, застольные рассказы о том, кто как и когда потерял невин­ность, — вот мир слад­кого порока, в который стала погру­жаться Марья Михай­ловна. И, наверное, погру­зи­лась бы с головой, если бы в один из вечеров, когда ужин столичных сатиров и вакханок перешел в насто­ящую оргию, среди пиру­ющих не появился вдруг добро­де­тельный Степа Лабазин. Оказы­ва­ется, он только что вернулся из загра­ничных стран­ствий и, узнав от горничной Ариши, что Марья Михай­ловна очути­лась в пучине разврата, неза­мед­ли­тельно помчался её спасать. Пробуж­денной стыд­ли­вости и раска­янью нашей рассказ­чицы нет предела. В присут­ствии Степы она раз и навсегда разры­вает свои отно­шения с Домбро­вичем — чело­веком, вне всякого сомнения, ярким, талант­ливым, но, как и все люди соро­ковых годов, изолгав­шимся, развра­щенным и до край­ности эгои­стичным. Теперь Марье Михай­ловне, проведшей несколько дней в беседах с резо­нером Степой, хочется обрести «цельное миро­воз­зрение» и, забыв о том, что суще­ствуют на свете мужчины, встать на стезю подвиж­ни­че­ства и заботы о ближних. По совету Степы она знако­мится с некоей Лизаве-той Петровной, которая раздала бедным все свое состо­яние и посвя­тила себя пере­вос­пи­танию падших девушек. Вместе с новой настав­ницей рассказ­чица посе­щает боль­ницы, ночлежки, солдат­ские и, напротив, шикарные увесе­ли­тельные дома, скан­даля всюду с прито-носо­дер­жа­тель­ни­цами и словом любви пытаясь возро­дить прости­туток к новой, честной жизни. Глазам Марьи Михай­ловны откры­ва­ются и несчастные русские девушки, которых, как ей кажется, на путь порока толк­нула только ужаса­ющая бедность, и целая галерея фран­цу­женок, немок, англи­чанок, прие­хавших в петер­бург­ские бордели специ­ально за тем, чтобы зара­бо­тать себе приданое или деньги на обес­пе­ченную старость. С патри­о­ти­че­ским жела­нием спасать именно заблудших Матреш, Аннушек, Палаш рассказ­чица создает что-то вроде испра­ви­тель­ного дома, учит девушек грамоте и азам добро­де­тели, но вскоре убеж­да­ется, что её подопечные либо вновь норовят пуститься в загул, либо всякими прав­дами и неправ­дами вымо­гают у нее деньги. Разо­ча­ро­вав­шись в перспек­тивах подвиж­ни­че­ства и обсто­я­тельно пого­ворив с неиз­менным совет­ником Степой, Марья Михай­ловна приходит к выводу, что многие женщины промыш­ляют собою вовсе не из-за нищеты, а ради насла­ждения, ради веселой жизни и что свою любовь ей лучше обра­тить не на них, а на своего родного сына.

Планам уехать из Петер­бурга за границу мешает неожи­данная болезнь ребенка. Марья Михай­ловна, даже и не ожидавшая от себя, что она так сильно полюбит своего «кислого» Володьку, решает провести лето на даче под Ораниен­ба­умом, подальше от столичной «ярмарки тщеславия». Степа посе­ля­ется с ними под одной кровлей, продолжая работу по просве­щению двою­родной сест­рицы в духе пози­ти­визма шести­де­сятых годов. Марья Михай­ловна, призна­ю­щаяся, что она была всегда равно­душна к природе, к музыке и к стихам, под воздей­ствием бесед со Степой разви­ва­ется и эмоцио­нально, и интел­лек­ту­ально. Читает она уже не фран­цуз­ские романы, а «Нака­нуне» И. Турге­нева, «Басни» Лафон­тена, «Гамлет» В. Шекс­пира, прочие умные книги. Но чуть-чуть все-таки стра­дает от того, что вокруг нет никого, кто смог бы оценить её как женщину. Пере­мену в добро­по­ря­дочную и прес­но­ватую жизнь вносит знаком­ство с Алек­сан­дром Петро­вичем Крот­ковым. Этот двадца­ти­ше­сти­летний ученый, знакомец Степы по загра­ничной жизни, тоже посе­лился на лето у своей кузины под Ораниен­ба­умом. Он прези­рает женщин, что пона­чалу заде­вает, а затем разза­до­ри­вает нашу рассказ­чицу. Ее дневник запол­ня­ется пере­сказом рассуж­дений Крот­кова о науке, космо­по­ли­тизме, женской эман­си­пации и других важных вещах. Марья Михай­ловна теряет обре­тенное с трудом равно­весие. Она вновь влюб­лена и бесится при одной только мысли: «Этот человек ходит теперь по Петер-692

бургу, курит свои сигары, читает книжки и столько же думает обо мне, как о китай­ском импе­ра­торе». Впрочем, Алек­сандр Петрович, кажется, вполне готов соеди­нить свою судьбу с судьбою рассказ­чицы, но... Итогом будет брак скорее по расчету, в лучшем случае, по сердечной склон­ности, а никак не по страсти, и эта эмоцио­нальная снис­хо­ди­тель­ность избран­ника реши­тельно не устра­и­вает Марью Михай­ловну. Она то мечтает о союзе равных, то сходит с ума от страсти, и дневник превра­ща­ется в череду горя­чечных признаний, обви­нений и само­об­ви­нений, мыслей о том, что вся жизнь рассказ­чицы «одно блуж­дание, одна беспо­мощная и безыс­ходная слабость духа», а во всех её «поступках, мыслях, словах, увле­че­ниях одни только инстинкты». Жить больше явно незачем. Поэтому, решив покон­чить с собою, Марья Михай­ловна делает прощальные визиты, проща­ется со святой в её само­об­мане Лиза­ветой Петровной, объез­жает напо­следок все петер­бург­ские театры, в том числе и Алек­сандринку, где шла «Гроза» А. Остров­ского, и... В очередной раз отвер­нув­шись от крот­ков­ских признаний в любви, отка­зав­шись выслу­шать все привычные резоны Степы, Марья Михай­ловна целует спящего в кроватке сына и заново пере­чи­ты­вает заве­щание, запи­санное под её диктовку верным Степой. Судьба Володьки вверена в этом заве­щании Алек­сандру Петро­вичу Крот­кову. Дневник должен быть передан сыну, «когда он в состо­янии будет пони­мать его. В нем он найдет объяс­нение и, быть может, добрый житей­ский урок». А сама рассказ­чица прини­мает яд, уходя из жизни с улыбкой на губах и шекс­пи­ров­ским двусти­шием из «Гамлета»: «Как такой развязки не жаждать? Умереть, уснуть».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.768 ms