Китай-город

Краткое содержание рассказа
Читается за 21 минут(ы)

Торговая и деловая жизнь кипит во всех улочках и пере­улках Китай-города, когда погожим сентябрь­ским утром недавно вернув­шийся в Москву Андрей Дмит­ри­евич Палтусов — трид­ца­ти­пя­ти­летний дворянин заметной и свое­об­разной наруж­ности — заходит в банк на Ильинке и встре­ча­ется там с дирек­тором — своим старинным прия­телем Евграфом Петро­вичем. Пого­ворив о том, насколько русские люди отстают все еще от немцев в финан­совых делах, Андрей Дмит­ри­евич пере­чис­ляет изрядную сумму денег на свой текущий счет, а затем отправ­ля­ется в трактир на Варварке, где у него уже назначен завтрак со стро­и­тельным подряд­чиком Сергеем Степа­но­вичем Кала­куцким. Выяс­ня­ется, что Палтусов горит жела­нием разбо­га­теть, пустив­шись на выучку к гости­но­двор­ским Титам Титычам, и стать, таким образом, одним из дворян-«пионеров» в деле, где пока царствуют иностранцы и купцы, но для успеха ему нужен почин. Приняв на себя обязан­ности «агента» Кала­куц­кого, он пере­би­ра­ется на Николь­скую, в ресторан «Славян­ский базар», где сгова­ри­ва­ется пообе­дать в «Эрми­таже» с Иваном Алек­се­е­вичем Пирож­ковым, кото­рого помнит еще по учебе в универ­си­тете. До обеда есть еще время, и, выполняя пору­чение Кала­куц­кого, Палтусов заводит знаком­ство с Осет­ровым — «дельцом из универ­си­тет­ских», который разбо­гател на речном промысле в низо­вьях Волги, а действие пере­но­сится в ряды старого гости­ного двора, где нахо­дится «амбар», принад­ле­жащий фирме «Мирона Стани­цына сыновья».

Появ­ля­ется Анна Сера­фи­мовна — двадца­ти­се­ми­летняя жена стар­шего совла­дельца — и, предъ­явив своему «распу­стехе» мужу векселя, выданные им одной из его любовниц, требует, чтобы Виктор Миро­нович, получив отступное, совсем устра­нился от дел. Тот вынужден согла­ситься, и Анна Сера­фи­мовна, несколько минут поболтав с загля­нувшим на огонек и душевно симпа­тичным ей Палту­совым, отправ­ля­ется с дело­выми визи­тами — сначала к верному другу — банкиру Безру­кав­кину, затем к тетушке Марфе Нико­ла­евне. Став с сего­дняш­него утра полно­властной хозяйкой огромной, хотя и расстро­енной фирмы, Стани­цына нужда­ется в поддержке и полу­чает её. Особенно славно чувствует она себя в кругу «моло­дежи», соби­ра­ю­щейся в тетуш­кином доме, где выде­ля­ются эман­си­пи­ро­ванная дочь Марфы Нико­ла­евны Любаша и их дальний родственник Сеня Рубцов, недавно прошедший курс обучения фабрич­ному делу в Англии и в Америке.

Спустя месяц, дожд­ливым октябрь­ским утром, чита­тель оказы­ва­ется в роскошном, выстро­енном самым модным архи­тек­тором особ­няке коммерции совет­ника Евлампия Григо­рье­вича Нетова. Это своего рода музей московско-визан­тий­ского рококо, где все дышит богат­ством и, несмотря на купе­че­ское проис­хож­дение хозяев, изящным, аристо­кра­ти­че­ским стилем. Одна беда: Евлампий Григо­рьевич давно уже живет «в разногу» со своей супругой Марией Орестовной и пани­чески её боится. Вот и сегодня, в ожидании очеред­ного «чрез­вы­чай­ного разго­вора» со свое­нравной спут­ницей жизни, Нетов рано утром выскаль­зы­вает из дома и отправ­ля­ется с визи­тами. Получив полезные настав­ления у дяди — «ману­фак­тур­ного короля» Алексея Тимо­фе­е­вича Взлом­цева, он отправ­ля­ется к другому своему родствен­нику — Капи­тону Феофи­лак­то­вичу Крас­но­пе­рому, славя­ще­муся в среде пред­при­ни­ма­телей грубым высо­ко­ме­рием и демон­стра­тивным славя­но­филь­ством. Нетову в высшей степени непри­ятно иметь какие бы то ни было дела с «мужланом» Крас­но­перым, но выхода нет: надо согла­со­вать инте­ресы всех потен­ци­альных наслед­ников умира­ю­щего патри­арха москов­ского купе­че­ства — Констан­тина Глебо­вича Лещова. К Лещову, следо­ва­тельно, и последний в это утро визит Евлампия Григо­рье­вича. Но и тут неза­дача: узнав, что ни Взломцев, ни Нетов, опасаясь скан­дальных послед­ствий, не хотят стано­виться его душе­при­каз­чи­ками, Лещов выго­няет Евлампия Григо­рье­вича, бранится с женой, с адво­катом, снова и снова пере­пи­сы­вает свое заве­щание, учре­ждая в одном из пунктов специ­альную школу, которая должна будет носить его имя. А робкий, много­кратно униженный за несколько часов Евлампий Григо­рьевич спешит домой, на встречу с обожа­емой, но прези­ра­ющей его супругой. И узнает, что Мария Орестовна, оказы­ва­ется, уже твердо решила на зиму, на год, а может быть, навсегда поки­нуть его, в одино­че­стве уехав за границу. Более того, она требует, чтобы муж наконец-то перевел на её имя часть своего состо­яния. До глубины души потря­сенный этими изве­стиями, Нетов не смеет даже ревно­вать, когда видит Палту­сова, направ­ля­ю­ще­гося с визитом к Марии Орестовне. Они в последнее время стали частенько видаться, хотя мотивы их сбли­жения различны: Нетова явно движима сердечной склон­но­стью, а Палтусов — всего лишь охот­ни­чьим азартом, поскольку женские прелести Марии Орестовны его нимало не волнуют и, как он сам призна­ется, нет в нем ника­кого уважения ни к «дворя­ня­щимся мещанкам», ни вообще ни к кому из новых москов­ских буржуа. Тем не менее он с готов­но­стью прини­мает на себя обязан­ности пове­рен­ного в делах Марии Орестовны. Нетов, в свою очередь, дове­ри­тельно сооб­щает Палту­сову, что намерен поло­жить жене пять­десят тысяч годо­вого содер­жания и, явно приме­ряясь к скорому одино­че­ству, заводит речь о том, что ему тоже, мол, надоело всю жизнь ходить «на помочах» и пора брать свою судьбу в собственные руки. Проснув­шаяся вдруг отвага побуж­дает обык­но­венно конфу­зя­ще­гося Евлампия Григо­рье­вича очень удачно высту­пить на похо­ронах Лещова. Об этом успехе Марии Орестовне расска­зы­вает её брат Николай Орестович Леден­щиков, без особого блеска подви­за­ю­щийся на дипло­ма­ти­че­ском поприще, и это чуть-чуть прими­ряет её с мужем. К тому же мадам Нетова пони­мает, что, расстав­шись с Ев-лампием Григо­рье­вичем, она тотчас же получит в нахлеб­ники своего «ничтож­ного» брата. Ее реши­мость поко­леб­лена, да к тому же прие­хавший на вызов доктор неожи­данно наме­кает Марии Орестовне, что она, быть может, станет вско­рости матерью. Нетов, узнав об этом, сходит с ума от радости, а Мария Орестовна... «Не желанное рождение здоро­вого ребенка пред­ста­ви­лось ей, а собственная смерть...»

Спустя еще два месяца, на рожде­ствен­ской неделе, действие пере­но­сится в одно­этажный домик на Спири­до­новке, где под води­тель­ством вось­ми­де­ся­ти­летней Кате­рины Петровны едва ли не в нищете живет обширное дворян­ское семей­ство Долгу­шиных. У дочери Кате­рины Петровны отня­лись после беспутной моло­дости ноги; зять, выйдя в отставку гене­ралом, промотал, пускаясь во все новые и новые аферы, не только собственные сред­ства, но и тещины; внуки Петя и Ника не зада­лись... Одна надежда на двадца­ти­двух­летнюю внучку Тасю, мечта­ющую о теат­ральной сцене, но, к несча­стью, не имеющую денег даже на учебу. С униже­ниями вымолив взаймы семьсот рублей у брата Ники, в очередной раз сорвав­шего хороший куш в картах, Тася просит совета и поддержки сначала у давнего друга дома Ивана Алек­се­е­вича Пирож­кова, а затем у своего даль­него родствен­ника Андрея Дмит­ри­е­вича Палту­сова. Они с тревогой глядят на теат­ральную будущ­ность Таси, но пони­мают, что иным путем молодой беспри­дан­нице, пожалуй, не вырваться из семейной «мерт­вецкой». Поэтому Пирожков для того, чтобы девушка соста­вила себе пред­став­ление об актер­ском житье-бытье, вывозит её в теат­ральный клуб, а Палтусов обещает позна­ко­мить с актрисой Грушевой, у которой Тася могла бы в даль­нейшем брать уроки.

Сам же Палтусов продол­жает путе­ше­ство­вать по «кругам» поре­фор­менной Москвы, с особой грустью навещая «ката­комбы», как он назы­вает старо­дво­рян­ские Повар­скую, Пречи­стенку, Сивцев Вражек, где дожи­вает свой век разо­рив­шаяся и выро­див­шаяся знать. Встре­тив­шись с соро­ка­летней княжной Кура­товой, он горячо дока­зы­вает ей, что дворян­ство уже сошло с исто­ри­че­ской сцены и будущее принад­лежит коммер­сантам, чьи отцы крестили лоб двумя перстами, но чьи дети зато кутят в Париже с наслед­ными прин­цами, заводят виллы, музеи, проте­жи­руют людям искус­ства.

Чувствуя себя «пионером» в мире капи­тала, Палтусов с охотою встре­ча­ется с самыми разными людьми — например, с преста­релым поме­щиком и поклон­ником Шопен­гауэра Кулом­зовым, который, чуть ли един­ственный в дворян­ской среде, сохранил состо­яние, но и то благо­даря ростов­щи­че­ству. Особенно же мил и приятен Андрею Дмит­ри­е­вичу «эпику­реец» Пирожков. 12 января, в Татьянин день, они вместе едут на торже­ство в универ­ситет, обедают в «Эрми­таже», ужинают в «Стрельне», а вечер завер­шают на Грачевке, славя­щейся своими публич­ными домами.

Разу­ве­рив­шись в том, что Палтусов хоть когда-нибудь выполнит обещание свести её с актрисой Грушевой, Тася Долгу­шина приез­жает в мебли­ро­ванные комнаты мадам Гужо, где живет Пирожков, и обра­ща­ется к нему с той же просьбой. Иван Алек­се­евич и рад бы удру­жить, но не хочет, как он говорит, брать грех на душу, вводя благо­родную девушку в непо­до­ба­ющее ей обще­ство. Разгне­ванная Тася само­сто­я­тельно узнает адрес Грушевой и явля­ется к ней без всяких реко­мен­даций. Желая испы­тать будущую ученицу, Грушева велит ей разыг­рать сцену из «Шутников» А. Н. Остров­ского перед арти­стом Рога­чевым и драма­тургом Сметан­киным. Искра божья в Тасе вроде бы обна­ру­жена, и девушку остав­ляют слушать новую комедию, которую сочинил Сметанкин. Тася счаст­лива.

А Пирожков в это время пыта­ется помочь уже мадам Гужо — домо­вла­делец «из купчин» Гордей Пара­мо­нович решил отста­вить эту почтенную фран­цу­женку от долж­ности распо­ря­ди­тель­ницы мебли­ро­ванных комнат, а дом продать. Из хлопот Ивана Алек­се­е­вича ничего путного не выходит, тогда он обра­ща­ется за поддержкой к Палту­сову, совсем недавно пере­ехав­шему из мебли­ро­ванных комнат в собственную квар­тиру у Чистых Прудов. Палтусов рад услу­жить прия­телю. К тому же случай с мадам Гужо лишний раз подтвер­ждает его теорию о том, что «вахлак»-купец на все в Москве накла­ды­вает лапу, и, следо­ва­тельно, «наш брат» — дворянин и интел­ли­гент должен наконец взяться за ум, чтобы не оказаться съеденным. Прибегнув в пере­го­ворах с Гордеем Пара­мо­но­вичем к посред­ни­че­ству Кала­куц­кого, Андрей Дмит­ри­евич вскоре пони­мает, что его «прин­ципал» зарвался в финан­совых спеку­ля­циях и что ему самому отныне выгоднее не служить в «агентах» Кала­куц­кого, а открыть собственное дело. Приняв это решение, Палтусов отправ­ля­ется на бенефис в Малый театр, где, встре­тив­шись с Анной Сера­фи­мовной Стани­цыной, приходит к выводу, что она гораздо поря­дочнее, умнее и «поро­ди­стее», чем отбывшая наконец за границу и, как говорят, разболев­шаяся Мария Орестовна Нетова. Вступив в антракте с Анной Сера­фи­мовной в беседу, Андрей Дмит­ри­евич убеж­да­ется, что и он ей небез­раз­личен. Разговор среди прочего заходит и о судьбе семей­ства Долгу­шиных. Выяс­ня­ется, что Тасина пара­ли­зо­ванная мать умерла, отец-генерал поступил в надзи­ра­тели к табач­ному фабри­кату, а сама Тася, едва-едва отвле­ченная от опас­ного для приличной девушки обще­ства актрисы Грушевой, остро нужда­ется в зара­ботке. Тронутая этими ново­стями, Анна Сера­фи­мовна вызы­ва­ется взять Тасю к себе в чтицы, пока не придет ей время посту­пать в консер­ва­торию.

На следу­ющий вечер Стани­цына и Палтусов, будто нена­роком, встре­ча­ются вновь — уже на симфо­ни­че­ском концерте в зале Благо­род­ного собрания. Андрей Дмит­ри­евич не прочь еще теснее сбли­зиться с очаро­ва­тельной купчихой, но его оста­нав­ли­вает людская молва. Будут, небось, гово­рить, что он примо­стился близ соло­менной вдовушки-«милли­он­щицы», тогда как на самом деле ему не нужно «бабьих денег»; он, Палтусов, и сам пробьет себе дорогу. Обостренная щепе­тиль­ность и дели­кат­ность мешают Анне Сера­фи­мовне и Андрею Дмит­ри­е­вичу объяс­ниться во взаимной сердечной приязни. Они расста­ются, усло­вив­шись, впрочем, свидеться на балу у купцов Рого­жиных. А пока, узнав, что Кала­куцкий окон­ча­тельно разо­рился, Палтусов едет наве­стить его. Им движет не только друже­ское чувство, но, признаться, еще и надежда пере­хва­тить у бывшего «прин­ци­пала» самые выгодные подряды. Этим планам не суждено сбыться, поскольку в доме у Кала­куц­кого он застает около­точ­ного: Сергей Степа­нович только что застре­лился. Палтусов и опечален, и возбужден мечтою, тайно восполь­зо­вав­шись дове­рен­ными ему день­гами Марии Орестовны, завла­деть высо­ко­до­ходным домом своего покой­ного рабо­то­да­теля. Эта мечта столь неот­ступна, что, встре­тив­шись на рого­жин­ском балу со Стани­цыной, Палтусов её уже едва заме­чает. Голову ему кружит теперь краса­вица графиня Даллер, а еще пуще мысль о том, что он вот-вот, временно пойдя на нечестный поступок, станет полно­правным членом «семьи» самых денежных людей Москвы. Анна Сера­фи­мовна, понятно, набрав­шись отча­янной храб­рости, пригла­шает Андрея Дмит­ри­е­вича к себе в карету и... броса­ется с поце­луями к нему на шею, но скоро, впрочем, засты­див­шись, одумы­ва­ется. Влюб­ленные расста­ются: она — с мыслями о своем позоре, он — с верою в скорое обога­щение.

Действие пятой книги романа начи­нает эман­си­пи­ро­ванная дочь стани­цын­ской тетушки Любаша. Заметив, что её «братец», а на самом деле дальний-предальний родственник Сеня Рубцов «неровно дышит» по отно­шению к Тасе, игра­ющей при Анне Сера­фи­мовне роль чтицы, юная «дарви­нистка из купчих» пони­мает, что она и сама влюб­лена. «Моло­дежь», флиртуя и пики­руясь, целые дни проводит в доме Стани­цыной. Но Анне Сера­фи­мовне не до них. Узнав, что отстав­ленный муж в очередной раз навы­пускал фаль­шивых векселей, по которым, чтобы не было сраму, ей придется платить, она решает разве­стись с Виктором Миро­но­вичем, осво­бодив себя для вымеч­тан­ного и, кажется, такого возмож­ного брака с Палту­совым. Да и дела требуют к себе внимания. Наняв толко­вого Сеню к себе дирек­тором, Ста-ницына вместе с ним, с Любашею и Тасей едет на собственную фабрику, где, по сооб­щению немца-управ­ля­ю­щего, будто бы назре­вает заба­стовка. Визи­теры обсле­дуют прядильные цеха, «казарму», где живут рабочие, фабричную школу и убеж­да­ются, что заба­стовкой «не пахнет», поскольку дело во владе­ниях Анны Сера­фи­мовны постав­лено совсем не плохо. Зато совсем плохи дела в доме Нетовых. Мария Орестовна верну­лась из загра­нич­ного вояжа умира­ющей, пора­женной анто­новым огнем, но Евлампий Григо­рьевич не чувствует больше по отно­шению к ней ни прежней любви, ни преж­него страха. Впрочем, Нетова не видит перемен в своем муже, чье сознание явно помра­чено, поскольку он, как пого­ва­ри­вают в их среде, давно стра­дает прогрес­сивным пара­личом. Огор­ченная тем, что Палтусов так и не полюбил её как должно, она мечтает пора­зить избран­ника собственным вели­ко­ду­шием, сделав его либо своим душе­при­каз­чиком, либо, чем черт не шутит, наслед­ником. Мария Орестовна посы­лает за ним, но Андрея Дмит­ри­е­вича не могут сыскать, и, с досады не оставив заве­щания, Мария Орестовна умирает.

Все наслед­ство по закону пере­ходит, следо­ва­тельно, к мужу и её «ничтож­ному» брату Леден­щи­кову. И тут наконец появ­ля­ется Палтусов. Оказы­ва­ется, он был болен, но всту­пивший в насле­до­вание Леден­щиков, не желая входить в какие бы то ни было обсто­я­тель­ства, требует, чтобы Андрей Дмит­ри­евич неза­мед­ли­тельно вернул те пятьсот тысяч, управ­ление кото­рыми дове­рила ему покойная Мария Орестовна. Палтусов, тайно распо­ря­див­шийся изрядной частью этой суммы по собствен­ному усмот­рению, поражен в самое сердце: ведь «все было у него так хорошо рассчи­тано». Он летит за кредитом к Осет­рову — и полу­чает от чело­века, кото­рого считает своим идеалом, реши­тельный отказ; соби­ра­ется за помощью к Стани­цыной — и оста­нав­ли­вает себя, ибо для него непе­ре­но­симо быть обязанным женщине; фанта­зи­рует о том, как ради денег придушит старичка-процент­щика и шопен­гау­э­ри­анца Кулом­зова — и тотчас же усты­жа­ется; думает о само­убий­стве — и не находит в себе сил на это... Конча­ется все это, как и следо­вало ожидать, сначала подпиской о невы­езде, а затем и арестом попав­шего в западню Палту­сова.

Узнав об этом от расте­ряв­шейся и не знающей, что пред­при­нять, Таси, Анна Сера­фи­мовна немед­ленно велит подать экипаж и едет в арестант­скую, где третий уже день содер­жится Андрей Дмит­ри­евич. Она готова запла­тить залог, достать всю, какая требу­ется, сумму, но Палтусов благо­родно отка­зы­ва­ется, поскольку решил «постра­дать». Он, по словам адво­ката Пахо­мова, «смотрит на себя как на героя», все действия кото­рого в состя­зании с купе­че­ской мошной не только позво­ли­тельны, но и морально оправ­данны. Пирожков, наве­ща­ющий Андрея Дмит­ри­е­вича в зато­чении, не вполне уверен в его правоте, но Палтусов настойчив: «...Я чадо своего века» — и век, дескать, требует доста­точно «широ­кого взгляда на совесть».

След­ствие по делу о растрате продол­жа­ется, а Стани­цына с «моло­дежью» отме­чают Пасху в Кремле. Все они озабо­чены: Анна Сера­фи­мовна — участью Андрея Дмит­ри­е­вича, Тася — своей неудав­шейся теат­ральной карьерой, Любаша тем, что «дворянка отбила у нее того, кого она прочила себе в мужья». На разго­венье в дом Стани­цыной нежданно явля­ется Виктор Миро­нович — он, «наскочив» за границей на какую-то недо­трогу, сам пред­ла­гает Анне Сера­фи­мовне развод, и ей, при одном воспо­ми­нании о томя­щемся в арестант­ской Палту­сове, стано­вится «так весело, что даже дух захва­тило. Свобода! Когда же она и была нужнее, как не теперь?». Счаст­ливая развязка поджи­дает и Тасю: во время посе­щения Третья­ков­ской галереи Сеня Рубцов пред­ла­гает ей свою руку и сердце. Все поти­хоньку устра­и­ва­ется ко всеоб­щему удоволь­ствию, и вот уже гуля­ющий по Пречи­стен­скому буль­вару Иван Алек­се­евич Пирожков видит коляску, в которой рядышком с Анной Сера­фи­мовной сидит выпу­щенный её хлопо­тами на свободу Андрей Дмит­ри­евич. Самое время идти в «Москов­ский» трактир, где, как и в других бесчис­ленных ресто­ранах перво­пре­столь­ного града, на свой пир побе­ди­телей соби­ра­ются «хозяева» из берущих в стране верх коммер­сантов и музы­кальная машина оглу­ши­тельно трещит победный хор: «Славься, славься, святая Русь!»

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.575 ms