Латник

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

«Мы гнались за Напо­леоном по горячим следам. 22 ноября послал меня Сеславин очистить левую сторону Вилен­ской дороги, с сотнею сумских гусар, взводом драгун Твер­ского полка да дюжиной донцов». Так драгун­ский ротмистр начи­нает свой рассказ.

Отряд движется вдоль дороги, по обочинам которой ужасною деко­ра­цией распо­ла­га­ются лоша­диные и чело­ве­че­ские трупы. Развед­чики-казаки вскоре заме­чают непри­я­теля. Фран­цуз­ские солдаты одеты крайне нелепо, неко­торые даже в овчинах поверх своей одежды, тогда как для истин­ного тепла следует носить её под мундир. Русские парти­заны, однако, одеты немногим лучше и укутаны от холода кто во что горазд. Отбив первые атаки, фран­цузы отсту­пают в небольшую деревню. Русские немедля пресле­дуют их. Окру­женные в господ­ском «замке», фран­цузы защи­ща­ются отча­янно, и ещё отча­яннее бьются поль­ские шлях­тичи-опол­ченцы — местные паны, видящие в русских заклятых врагов воль­ности своей. Сломить сопро­тив­ление удается, лишь когда среди осажда­ющих внезапно появ­ля­ется никому не известный кира­сир­ский майор в черных латах. Не имея заботы, что пули сыплются градом, латник в каске со сбитыми набок окро­вав­лен­ными перьями и в черном плаще, сорвав с петель дверь, подобно гроз­ному демону, врыва­ется в дом. Драгуны и гусары броса­ются вослед, и скоро руко­пашная схватка закан­чи­ва­ется победою. Умол­кают стоны умира­ющих, и полу­раз­ру­шенный, изре­ше­ченный русскими пулями дом, полный изруб­ленных, залитых кровью тел, стано­вится местом корот­кого отдыха партизан. Таин­ственный латник-майор, кото­рому ротмистр желает выра­зить свое восхи­щение, исчез.

Солдаты приводят тем временем дворец­кого, прятав­ше­гося на чердаке. Дворецкий охотно расска­зы­вает историю, недавно случив­шуюся в майонтке, по-русски сказать, в имении. Хозяин его, князь Глин­ский, имел краса­вицу дочь Фелицию. Страстная любовь, возникшая между нею и русским офицером стояв­шего неда­леко, в Ошмянах, артил­ле­рий­ского диви­зиона, тронула сердце старика. Была назна­чена свадьба. Но внезапная неот­ложная потреб­ность, коею явилась болезнь матери, заста­вила русского уехать. Письма от него прихо­дили редко, а затем и вовсе прекра­ти­лись. Родственник князя граф Остро­лен­ский со всей возможной ловко­стью доби­вался в это время руки его дочери. Удру­ченная Фелиция поко­ри­лась. Граф, однако, инте­ре­со­вался не молодой женой, но лишь солидным приданым, а после смерти князя и вовсе пустился в разгул. Графиня увядала. Однажды слуга заметил её в саду за беседой с неиз­вестно откуда взяв­шимся странным, боль­шого роста чело­веком в черном плаще. Графиня плакала и ломала руки. Человек этот затем исчез, как и не бывало его, а графиня с того времени слегла и не прошло месяца как умерла. Граф Остро­лен­ский вскоре за неуплату налогов и жестокое обра­щение с холо­пами оказался под судом и бежал за границу. Вернулся он с фран­цу­зами и возглавил в округе шляхет­ское опол­чение.

Этот рассказ погрузил в глубокую задум­чи­вость пору­чика Зарниц­кого, и он реша­ется расска­зать известную уже ему самому траги­че­скую историю.

Дед его по матери, князь Х...ий, был подлинный деспот, и когда решил выдать дочь свою Лизу за избран­ного им жениха, то был глубоко поражен её отказом подчи­ниться его воле. Лиза же полю­била своего учителя, недавно выпу­щен­ного из универ­си­тета адъюнкта Баянова. Князь заключил дочь в доме своем. Однажды, когда князь был на охоте, Баянов похитил возлюб­ленную и тут же напра­вился с нею в церковь. Когда молодые уже стояли перед алтарем, в церковь ворва­лась погоня. О Баянове больше никто никогда не слыхал, а дочь Х...ий держал теперь за железной дверью. Её признали сума­сшедшею, и прожила она недолго. По проше­ствии времени стали заме­чать за князем большие стран­ности — страх находил на него. А в один день вдруг он велел всем поки­нуть дом, зако­ло­тить двери и никогда уж в него не возвра­щаться. Посе­лив­шись в другом имении, князь так и не пришел в себя и вскоре умер. Историю эту Зарницкий слыхал с малых лет и, навещая родные места, будучи уже произ­веден в офицеры, решил осмот­реть тот проклятый дом, который в детстве так будо­ражил его вооб­ра­жение. Легко проникнув сквозь обвет­шалые запоры, он, бродя по дому, наткнулся на комнату, железные двери которой подска­зали ему, что здесь томи­лась бедная узница. Распахнув их, он открыл взору своему зрелище, «мгно­венно обра­тившее тело его в кусок льда»: краса­вица, лицо которой он много раз видел на порт­рете, та самая...

Рассказ Зарниц­кого преры­ва­ется звуком тяжелых шагов. Это черный латник. Вид его болезнен и странен. Точно в бреду бродит он по полу­раз­ру­шен­ному дому. Вдруг оста­нав­ли­ва­ется, пора­женный, у изоб­ра­жения прекрасной женщины, поме­шен­ного среди порт­ретов предков, которые, по приня­тому в Польше обычаю, всегда укра­шают панский дом. «Ты обещала явиться мне перед смертью! Благо­дарю тебя, ты испол­нила свое обещание!» — воскли­цает он. И тут же споты­ка­ется об один из трупов. «Вот враг мой! И после смерти он преграж­дает мне дорогу!» Вытащив тяжелый палаш, кирасир наносит страшные удары мерт­вому телу. Ротмистр и поручик Зарницкий с трудом успо­ка­и­вают его.

Наутро кира­сир­ский майор, получив облег­чение от сна, изла­гает офицерам свою историю. Разу­ме­ется, это он был тем самым артил­ле­ри­стом, который полюбил краса­вицу Фелицию Глин­скую и был любим ею. Приехав к больной матери, он успел лишь прово­дить её в могилу и тут же сам свалился в тяжелой горячке. Будучи восемь месяцев больным и не получая писем от Фелиции, покляв­шейся писать каждый день, он не мог пред­по­ло­жить иного, как смерть возлюб­ленной. Когда же он узнал о её заму­же­стве, в душе его возникла неудер­жимая жажда мести. Вступив в кира­сир­ский полк, который стоял в Ошмянах, он явился вскоре к графине и застал её в самом печальном поло­жении. Оба они поняли, что стали жерт­вами ковар­ства графа, пере­хва­ты­вав­шего и уничто­жав­шего их письма. Подто­ченная болезнью, жизнь графини вскоре угасла. Вся нена­висть, скопив­шаяся под черною кирасой майора, обра­ти­лась теперь на графа Остро­лен­ского. И вот недавно месть свер­ши­лась. Последнее мисти­че­ское свидание возлюб­ленных — пред­смертное обещание графини явиться ему перед его смертью — обозна­чи­лось сценой у порт­рета Фелиции, и теперь жизнь его кончена.

Завершив свой рассказ и не говоря более ни слова, латник вска­ки­вает на коня и уносится прочь. А ротмистр жаждет услы­шать конец рассказа Зарниц­кого, прерванный в самом необы­чайном и таин­ственном месте.

Зарницкий вновь погру­жа­ется в волну­ющие воспо­ми­нания. В комнате, где прошли последние дни его несчастной родствен­ницы, он увидел девушку, красота которой полно­стью воспро­из­во­дила черты погибшей. Он влюбился без памяти. В кого же? То была законная дочь Лизы Х.ой, названная в её честь также Лизой. Рожденная в тайном заклю­чении, она была воспи­тана добрыми людьми и ныне явилась сюда, дабы увидеть место, связанное с дорогой для нее памятью матери. Зарницкий приложил все усилия, чтобы Елиза­вета Баянова была восста­нов­лена в своих правах и полу­чила законную долю наслед­ства. Это удалось, но напрасно лелеял он надежду на счаст­ливое завер­шение своего чувства, Лиза уже имела любя­щего и удач­ли­вого жениха. Теперь она счаст­лива в благо­по­лучном браке. А Зарницкий... увы! ему оста­ется лишь грустить, мечтать и забы­ваться в битвах, где отвага его далеко превос­ходит выпавшие ему награды.

Ещё через день, уже после боя за Ошмяны, русские парти­заны выез­жают из местечка, проби­раясь среди множе­ства трупов. Вдруг Зарницкий спры­ги­вает с коня:

— Посмотри, Жорж, это наш латник!

На лице убитого не виде­лось ни следа стра­стей, обуре­вавших столь недавно его жизнь.

— Чудный человек! — говорит Зарницкий. — В самом ли деле была Фелиция вест­ницей его смерти, или так стек­лись обсто­я­тель­ства? Вот загадка!

— Фран­цуз­ская пуля решит, может статься, через час одному из нас загадку эту, — отве­чает ротмистр.

Звук трубы вызы­вает их из забвения. Вспрыгнув на коней, они молча скачут вперед.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.495 ms