Каин

Краткое содержание рассказа
Читается за 9 минут(ы)

Мистерию, действие которой развер­ты­ва­ется в «мест­ности близ рая», откры­вает сцена возне­сения молитвы Иегове. В молении участ­вует все немно­го­чис­ленное «чело­ве­че­ство»: изгнанные из райских кущ в возда­яние за грех Адам и Ева, их сыновья Каин и Авель, дочери Ада и Селла и дети, зачатые дочерьми Адама от его же сыновей. Против нерас­суж­да­ющей набож­ности роди­телей и брата, покорно прием­лющих кара­ющую длань господню, инстинк­тивно восстает Каин, вопло­ща­ющий собой неустанное вопро­шание, сомнение, неуга­симое стрем­ление во всем «дойти до самой сути». Он вполне искренен, призна­ваясь: «Я никогда не мог согла­со­вать / Того, что видел, с тем, что говорят мне». Его не удовле­тво­ряют уклон­чивые ответы роди­телей, во всем ссыла­ю­щихся на Его всеб­лагие веления: «У них на все вопросы / Один ответ: „Его святая воля, / А он есть благ“. Всесилен, так и благ?»

Адам, Ева и их дети удаля­ются к дневным трудам. Размыш­ля­ющий Каин оста­ется один. Он чувствует прибли­жение некоего высшего суще­ства, которое «вели­че­ственней ангелов», которых Каину дово­ди­лось видеть в окрест­но­стях рая. Это Люцифер.

В трак­товке образа вечного оппо­нента пред­веч­ного, низри­ну­того с небесных высей и обре­чен­ного на беспре­станные скитания в простран­стве, но неслом­лен­ного духом, всего отчет­ливее прояви­лось дерз­но­венное нова­тор­ство Байрона — худож­ника и мысли­теля. В отличие от боль­шин­ства лите­ра­торов, так или иначе касав­шихся этой темы, автор мистерии не прояв­ляет ни малейшей пред­взя­тости; в его видении Сатаны нет и тени кано­ни­че­ской стерео­тип­ности. Симп­то­ма­тично, что Люцифер Байрона не столько дает прямые ответы на вопросы, кото­рыми засы­пают его Каин и вернув­шаяся зачем-то Ада, сколько внушает им мысль об импе­ра­тивной необ­хо­ди­мости вечного вопро­шания, о спаси­тель­ности познания как ключа к бессмертию духа. Всем своим пове­де­нием он опро­вер­гает ходячее пред­став­ление о себе как низком, корыстном иску­си­теле. И Каин не в силах не пове­рить ему, когда тот недву­смыс­ленно заяв­ляет: «Ничем, / Помимо правды, я не соблазняю».

Терза­емый прокля­тыми вопро­сами о тайне своего суще­ство­вания, о законе смерти и конеч­ности всего сущего, о загадке неве­до­мого, Каин молит пришельца разре­шить его сомнения. Тот пред­ла­гает ему совер­шить путе­ше­ствие во времени и простран­стве, обещая Аде, что спустя час или два тот вернется домой.

Неис­то­щимая по изоб­ре­та­тель­ности роман­ти­че­ская фантазия Байрона находит выра­жение во втором акте мистерии, развер­ты­ва­ю­щемся в «бездне простран­ства». Подобно Данте и Вергилию в «Боже­ственной комедии», только в специ­фи­че­ской роман­ти­че­ской ритмике и образ­ности, отчасти наве­янной вели­че­ствен­но­стью миль­то­нов­ской барочной поэтики, они минуют прошедшие и грядущие миры, по срав­нению с кото­рыми Земля ничтожней песчинки, а заветный Эдем — меньше була­вочной головки. Каину откры­ва­ется беспре­дель­ность простран­ства и беско­неч­ность времени. Люцифер невоз­му­тимо коммен­ти­рует: «Есть многое, что никогда не будет / Иметь конца... / Лишь время и простран­ство неиз­менны, / Хотя и пере­мены только праху / Приносят смерть».

На неис­чис­лимом множе­стве планет, проле­та­ющих перед их взорами, узнает ошелом­ленный Каин, есть и свои эдемы, и даже люди «иль суще­ства, что выше их». Но его любо­пыт­ство неуто­лимо, и Люцифер пока­зы­вает ему мрачное царство смерти. «Как вели­чавы тени, что витают / Вокруг меня!» — воскли­цает Каин, и Сатана откры­вает ему, что до Адама Землю насе­ляли высшие суще­ства, не похожие на людей, но силою разума намного их превы­шавшие. Иегова покончил с ними «смеше­нием стихий, преоб­ра­зивших / Лицо земли». Перед ними проплы­вают призраки леви­а­фанов и тени существ, которым нет названия. Их зрелище вели­че­ственно и скорбно, но, по уверению Люци­фера, несрав­нимо с бедами и ката­стро­фами, которые ещё грядут, которым суждено выпасть на долю адамова рода. Каин опечален: он любит Аду, любит Авеля и не в силах смириться с тем, что все они, все сущее подвер­жено гибели. И он вновь просит Сатану открыть ему тайну смерти. Тот отве­чает, что сын Адама пока ещё не в силах постичь её; надо лишь уразу­меть, что смерть — врата. «Каин. Но разве смерть их не откроет? /Люцифер. Смерть — / Пред­дверие. /Каин. Так, значит, смерть приводит / К чему-нибудь разум­ному! Теперь / Я менее боюсь её».

Каин сознает, что его «проводник» по неис­чис­лимым мирам, зате­рянным во времени и простран­стве, не усту­пает мощью всесиль­ному Иегове. Но разве сам Люцифер — не орудье Божие?

И тут Сатана взры­ва­ется. Нет и ещё раз нет: «Он побе­ди­тель мой, но не владыка... / ...Не прекра­тится / Великая нещадная борьба, / Доколе не погибнет Адонаи / Иль враг его!» И на прощание дает ему совет: «Один лишь добрый дар / Дало вам древо знания — ваш разум: / Так пусть он не трепещет грозных слов / Тирана, принуж­да­ю­щего верить / Напе­рекор и чувству и рассудку. / Терпи и мысли — созидай в себе / Мир внут­ренний, чтоб внеш­него не видеть: / Сломи в себе земное есте­ство / И приоб­щись духов­ному началу!»

Лишь бессмертие духа способно воспре­пят­ство­вать всемо­гу­ще­ству смерт­ного удела, отве­ден­ного Иеговой людям, — таков прощальный урок, препо­данный герою Сатаной.

Вернув­шись к близким, Каин застает их за работой: они готовят алтари к жерт­во­при­но­шению. Но жерт­во­при­но­шение — знак смирения перед уделом, заранее угото­ванным и неспра­вед­ливым; против него-то и восстает вся страстная, неукро­тимая натура Каина: «Я сказал, / Что лучше умереть, чем жить в муче­ньях / И заве­щать их детям!»

От него в ужасе отша­ты­ва­ется кроткая, любящая Ада, мать его ребенка; мягко, но настой­чиво понуж­дает его к совмест­ному прине­сению жертвы Авель.

И тут впервые напо­ми­нает о себе не присут­ству­ющий на сцене, но неиз­менно напо­ми­на­ющий о себе персонаж мистерии — Бог: он благо­склонно прини­мает заклан­ного младшим братом, ското­водом Авелем, агнца и далеко раски­ды­вает по земле плоды — жертву земле­дельца Каина. Авель невоз­му­тимо сове­тует брату принести на алтарь новые дары вседер­жа­телю. «Каин. Так его отрада — / Чад алтарей, дымя­щихся от крови, / Стра­дания блеющих маток, муки / Их детищ, умиравших под твоим / Ножом благо­че­стивым! Прочь с дороги!»

Авель стоит на своем, твердя: «Бог мне дороже жизни». В приступе некон­тро­ли­ру­е­мого гнева Каин пора­жает его в висок головней, схва­ченной с жерт­вен­ника.

Авель умирает. На стоны медленно осозна­ю­щего соде­янное стар­шего сына Адама сбега­ются его близкие. Адам растерян; Ева прокли­нает его. Ада робко пыта­ется защи­тить брата и супруга. Адам повеле­вает ему навсегда поки­нуть эти места.

С Каином оста­ется только Ада. Но прежде чем начать влачить мириаду унылых бессчетных дней, брато­убийце пред­стоит пере­жить ещё одно испы­тание. С небес спус­ка­ется ангел Госпо­день и нала­гает на его чело неиз­гла­димую печать.

Они соби­ра­ются в нелегкий путь. Их место — в безра­достной пустыне, «к востоку от рая». Раздав­ленный своим преступ­ле­нием Каин не столько выпол­няет волю отца и Иеговы, сколько сам отме­ряет себе кару за грех. Но дух протеста, сомнения, вопро­шания не угасает в его душе: «Каин. О, Авель, Авель! /Ада. Мир ему! /Каин. А мне?»

Эти слова завер­шают пьесу Байрона, транс­фор­ми­ро­вав­шего мистерию о смертном грехе в волну­ющее таин­ство непри­ми­ри­мого бого­бор­че­ства.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.204 ms