Дон Жуан

Краткое содержание рассказа
Читается за 11 минут(ы)

«Эпиче­ская поэма» — по отзыву автора, а по сути — роман в стихах, «Дон Жуан» — важнейшее и самое масштабное произ­ве­дение позд­него этапа твор­че­ства Байрона, предмет посто­янных размыш­лений поэта и ожесто­ченной поле­мики критики.

Подобно «Евгению Онегину», шедевр позд­него Байрона обры­ва­ется на полу­слове. Судя по пере­писке и отзывам совре­мен­ников, рабо­тавший над «Дон Жуаном» на протя­жении последних семи лет своей жизни, поэт сумел осуще­ствить не более двух третей своего обшир­ного замысла (заду­мы­вался эпос в 24 песнях, и автор пред­по­лагал пока­зать жизнь своего героя в Германии, Испании, Италии, а закон­чить повест­во­вание гибелью Жуана во Франции в период Великой фран­цуз­ской рево­люции).

В первой песне сочными сати­ри­че­скими мазками поэт набра­сы­вает эскиз суще­ство­вания доста­точно орди­нар­ного дворян­ского семей­ства в Севилье во второй поло­вине XVIII столетия, воссо­здавая сословное и семейное окру­жение, в каком только и мог произойти на свет будущий неукро­тимый поко­ри­тель женских сердец. Опыт побы­вав­шего в Испании созда­теля «Чайльд Гарольда» не мог не сослу­жить Байрону доброй услуги: образы жизне­лю­би­вого, опти­ми­стич­ного дона Хосе и его «высо­ко­лобой» томной и чопорной супруги доны Инесы кажутся нари­со­ван­ными кистью какого-нибудь из фламанд­ских мастеров жанровой живо­писи. Лукавый автор ни на минуту не теряет из виду и нравы совре­менной ему британ­ской аристо­кратии, акцен­тируя, в част­ности, прева­ли­ру­ющее в севиль­ском богатом доме ощущение лице­мерия и ханже­ства. Шест­на­дца­ти­летний молодой герой проходит первые уроки эроти­че­ского воспи­тания в объя­тиях лучшей подруги матери — молодой (она всего на семь лет старше юноши) доны Юлии, жены дона Альфонсо, кото­рого в былые годы связы­вали, наме­кает автор, с матерью Жуана, узы не вполне плато­ни­че­ской дружбы. Но вот случа­ется непо­пра­вимое: ревнивый дон Альфонсо обна­ру­жи­вает подростка в спальне жены, и роди­тели Жуана, стре­мясь избе­жать вели­ко­свет­ского скан­дала, отправ­ляют своего отпрыска в длительное морское путе­ше­ствие.

Корабль, плывущий в Ливорно, терпит крушение, и боль­шин­ство пасса­жиров гибнет в волнах во время жестокой бури. При этом Жуан теряет своего слугу и настав­ника, а его самого, измож­ден­ного, без сознания, волной выбра­сы­вает на берег неве­до­мого острова. Так начи­на­ется новый этап его биографии — любовь к прекрасной гречанке Гайдэ.

Плени­тельно прекрасная девушка, живущая с отцом-пиратом в изоляции от внеш­него мира, находит на побе­режье сказочно краси­вого юношу и дарит ему свою любовь. Гайдэ неве­домы расчет и двуличие: «Гайдэ — как дочь наивная природы / И непод­дельной страсти — роди­лась / Под знойным солнцем юга, где народы / Живут, любви законам подчи­нясь. / Избран­нику прекрас­ному на годы / Она душой и сердцем отда­лась, / Не мысля, не трево­жась, не робея: / Он с нею был — и счастье было с нею!»

Однако, как и всякая утопия, эта безоб­лачная полоса в жизни героев скоро преры­ва­ется: отец Гайдэ, слывший погибшим в одной из своих контра­бан­дист­ских «экспе­диций», возвра­ща­ется на остров и, не внемля мольбам дочери, связы­вает Жуана и отправ­ляет его с другими плен­ни­ками на рынок рабов в Констан­ти­но­поль. А потря­сенная пере­житым девушка впадает в беспа­мят­ство и спустя неко­торое время умирает.

Жуан, в свою очередь, вместе с това­рищем по несча­стью — британцем Джоном Джон­соном, служившим в армии Суво­рова и взятым в плен яныча­рами, оказы­ва­ется продан в гарем турец­кого султана. Пригля­нув­шийся любимой жене султана, краса­вице Гюльбее, он скрыт в женском платье среди очаро­ва­тельных одалисок и, не ведая об опас­ности, «навле­кает» на себя благо­склон­ность одной из них — прекрасной грузинки Дуду. Ревнивая султанша в ярости, но, подчи­няясь сооб­ра­же­ниям трез­вого расчета, вынуж­дена помочь Жуану и его другу Джон­сону, вместе с двумя неве­зу­чими налож­ни­цами, бежать из гарема.

Атмо­сфера пряной эроти­че­ской рези­ньяции резко меня­ется, когда беглецы оказы­ва­ются в распо­ло­жении русских войск, под коман­до­ва­нием фельд­мар­шала Суво­рова штур­му­ющих турецкую крепость Измаил на Дунае (песни 7–8-я).

Эти стра­ницы романа поис­тине захва­ты­вают — не потому только, что стре­мив­шийся придать макси­мальную исто­рико-доку­мен­тальную досто­вер­ность своему повест­во­ванию Байрон весьма подробно и коло­ритно харак­те­ри­зует бесстраш­ного русского полко­водца (кстати, в этих эпизодах нахо­дится место и буду­щему побе­ди­телю Напо­леона Куту­зову), но прежде всего потому, что в них сполна выра­зи­лось страстное непри­ятие Байроном анти­гу­манной прак­тики крово­про­литных и бессмыс­ленных войн, состав­лявших значимую — зача­стую ведущую — часть внешней поли­тики всех евро­пей­ских держав. Байрон-анти­ми­ли­та­рист по обык­но­вению далеко обго­няет собственное время: бого­творя свободу и неза­ви­си­мость и воздавая должное отваге и таланту Суво­рова, его простоте и демо­кра­тизму («Признаться вам — Суво­рова я сам / Без коле­баний чудом называю» ), он говорит реши­тельное «нет» монархам-заво­е­ва­телям, ради эфемерной славы броса­ющим в жерло чудо­вищной бойни тысячи чело­ве­че­ских жизней. «Но, в сущности, лишь войны за свободу / Достойны благо­род­ного народа».

Под стать автору и герой: по неве­дению прояв­ля­ющий чудеса геро­изма при осаде крепости Жуан, ни секунды не колеб­лясь, спасает от рук разъ­яренных казаков пяти­летнюю турецкую девочку и в даль­нейшем отка­зы­ва­ется расстаться с ней, хотя это и препят­ствует его свет­ской «карьере».

Как бы то ни было, его награж­дают русским орденом за отвагу и коман­ди­руют в Петер­бург с депешей Суво­рова импе­ра­трице Екате­рине о взятии непри­ступной турецкой твер­дыни.

«Русский эпизод» в жизни испан­ского героя не слишком продол­жи­телен, однако сооб­ща­емое Байроном о нравах и обычаях россий­ского двора доста­точно подробно и крас­но­ре­чиво свиде­тель­ствует об огромной работе, проде­ланной поэтом, никогда не бывавшим в России, но искренне и непред­взято пытав­шимся понять природу русского само­дер­жавия. Инте­ресна и неод­но­значная харак­те­ри­стика, дава­емая Байроном Екате­рине, и недву­смыс­ленно-непри­яз­ненная оценка поэтом фаво­ри­тизма, процве­та­ю­щего, впрочем, не при одном лишь импе­ра­тор­ском дворе.

Блестящая карьера любимца русской госу­да­рыни, «засве­тившая» Жуану, скоро оказы­ва­ется прервана: он заболе­вает, и всесильная Екате­рина, снабдив краси­вого юношу вери­тель­ными грамо­тами послан­ника, отправ­ляет его в Англию.

Миновав Польшу, Пруссию, Голландию, этот бало­вень судьбы оказы­ва­ется в отече­стве поэта, который без обиняков выска­зы­вает свое весьма далекое от офици­оз­ного отно­шение к роли, какую играет слывущая «свобо­до­лю­бивой» Британия в евро­пей­ской поли­тике («она — тюремщик наций...» ).

И вновь жанровая тональ­ность рассказа меня­ется (с песни 11-й до 17-й, на которой и преры­ва­ется роман). Собственно «пика­рескная» стихия торже­ствует здесь только в коротком эпизоде напа­дения на Жуана уличных граби­телей на лондон­ской улице. Герой, впрочем, без труда выходит из поло­жения, отправляя одного из напавших на тот свет. Даль­нейшее — вплотную пред­вос­хи­ща­ющие пушкин­ского «Онегина» картинки вели­ко­свет­ской жизни столич­ного и сель­ского Альбиона, свиде­тель­ству­ющие и о возрас­та­ющей глубине байро­нов­ского психо­ло­гизма, и о присущем поэту несрав­ненном мастер­стве язви­тельно-сати­ри­че­ского порт­рета.

Трудно уйти от мысли, что именно эту часть повест­во­вания автор полагал центральной для своего гран­ди­оз­ного замысла. Едва ли случайно в начале этой полосы в суще­ство­вании персо­нажа поэт «прого­ва­ри­ва­ется» : «Двена­дцать песен написал я, но / Все это лишь прелюдия пока».

К этому моменту Жуану двадцать один год. Молодой, эруди­ро­ванный, обая­тельный, он недаром привле­кает к себе внимание молодых и не столь молодых пред­ста­ви­тельниц прекрас­ного пола. Однако ранние тревоги и разо­ча­ро­вания заро­нили в нем вирус уста­лости и пресы­щения. Байро­нов­ский Дон Жуан, быть может, тем рази­тельно и отли­ча­ется от фольк­лор­ного, что в нем нет ничего «сверх­че­ло­ве­че­ского».

Став объектом сугубо свет­ского инте­реса со стороны блестящей аристо­кратки леди Аделины Амон­де­вилл, Жуан удоста­и­ва­ется пригла­шения пого­стить в роскошном заго­родном имении лорда Амон­де­вилла — краси­вого, но поверх­ност­ного пред­ста­ви­теля своего сословия, стопро­цент­ного джентль­мена и страст­ного охот­ника.

Его жена, впрочем, тоже плоть от плоти своей среды с её нравами и пред­рас­суд­ками. Испы­тывая душевное распо­ло­жение к Жуану, она не находит ничего лучшего, как... приис­кать своему ровес­нику-иностранцу подо­ба­ющую невесту. Он, со своей стороны, после долгого пере­рыва, кажется, по-насто­я­щему влюб­ля­ется в юную девушку Аврору Рэби: «Она невинной грацией своей / Шекс­пира героинь напо­ми­нала».

Но последнее никак не входит в расчеты леди Аделины, успевшей присмот­реть для юноши одну из своих вели­ко­свет­ских подруг. С ней-то в ночной тишине старин­ного сель­ского особ­няка и стал­ки­ва­ется герой на последних стра­ницах романа.

Увы, судьба поме­шала поэту продол­жить повест­во­вание...

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.839 ms