Шагреневая кожа

Краткое содержание рассказа
Читается за 15 минут(ы)

Талисман

В конце октября в здание Пале-Рояля вошел молодой человек — Рафаэль де Валантен, во взгляде кото­рого игроки заме­тили какую-то страшную тайну, черты лица его выра­жали бесстраст­ность само­убийцы и тысячу обма­нутых надежд. Проиг­рав­шийся Валантен просадил последний напо­леондор и в оцепе­нении принялся бродить по улицам Парижа. Его разум погло­тила един­ственная мысль — покон­чить жизнь само­убий­ством, бросив­шись в Сену с Королев­ского моста. Мысль о том, что, днем он станет добычей лодоч­ников, которая будет оценена в пять­десят франков, вызвала у него омер­зение. Он решил умереть ночью, «чтобы оста­вить обще­ству, презрев­шему величие его души, неопо­знанный труп». Беспечно разгу­ливая, он стал разгля­ды­вать Лувр, Академию, башни Собора Бого­ма­тери, башни Дворца право­судия, мост Искусств. Чтобы дождаться ночи, он напра­вился к лавке древ­но­стей прице­ниться к произ­ве­де­ниям искус­ства. Там пред ним пред­стал худой старик со зловещей насмешкой на тонких губах. Прони­ца­тельный старец дога­дался о душевных терза­ниях моло­дого чело­века и пред­ложил сделать его могу­ще­ственнее монарха. Он передал ему лоскут шагрени, на которой по-санскритски были выгра­ви­ро­ваны следу­ющие слова: «Обладая мною, ты будешь обла­дать всем, но жизнь твоя будет принад­ле­жать мне <...> Желай — и желания твои будут испол­нены <...> При каждом желании я буду убывать, как твои дни...»

Рафаэль заключил договор со стариком, вся жизнь кото­рого состояла в том, чтобы сбере­гать нерас­тра­ченные в стра­стях силы, и пожелал, в случае если его судьба не изме­нится в самый короткий срок, чтобы старик влюбился в танцов­щицу. На мосту Искусств Валантен случайно встретил своих друзей, которые, считая его чело­веком выда­ю­щимся, пред­ло­жили работу в газете, в целях создания оппо­зиции, «способной удовле­тво­рить неудо­вле­тво­ренных без особого вреда для нацио­наль­ного прави­тель­ства короля-граж­да­нина» (Луи-Филиппа). Друзья повели Рафаэля на званый обед к осно­ванию газеты в дом бога­тей­шего банкира Тайфера. Публика, собрав­шаяся в этот вечер в роскошном особ­няке, была поис­тине чудо­вищна: «Молодые писа­тели без стиля стояли рядом с моло­дыми писа­те­лями без идей, прозаики, жадные до поэти­че­ских красот, — рядом с проза­ич­ными поэтами <...> Здесь были два-три ученых, созданных для того, чтобы разбав­лять атмо­сферу беседы азотом, и несколько воде­ви­ли­стов, готовых в любую минуту сверк­нуть эфемер­ными блест­ками, которые, подобно искрам алмаза, не светят и не греют». После обиль­ного ужина публике были пред­ло­жены краси­вейшие курти­занки, тонкие подделки под «невинных робких дев». Курти­занки Акилина и Евфрасия в беседе с Рафа­элем и Эмилем утвер­ждают, что лучше умереть моло­дыми, чем быть брошен­ными, когда их красота померкнет.

Женщина без сердца

Рафаэль расска­зы­вает Эмилю о причинах своих душевных мук и стра­даний. С детства отец Рафаэля подчинил сына суровой дисци­плине. До двадцати одного года тот нахо­дился под твердой рукой роди­теля, молодой человек был наивен и жаждал любви. Однажды на балу он решил сыграть на отцов­ские деньги и выиграл внуши­тельную для него сумму денег, однако, стыдясь своего поступка, скрыл этот факт. Вскоре отец стал давать ему денег на содер­жание и делиться своими планами. Отец Рафаэля десять лет боролся с прус­скими и бавар­скими дипло­ма­тами, доби­ваясь признания прав на загра­ничные земельные владения. От этого процесса, к кото­рому активно подклю­чился Рафаэль, зави­село его будущее. Когда был обна­ро­дован декрет о потере прав, Рафаэль продал земли, оставив только остров, не имеющий ценности, где нахо­ди­лась могила его матери. Нача­лась долгая расплата с креди­то­рами, которая свела в могилу отца. Молодой человек принял решение растя­нуть остав­шиеся сред­ства на три года, и посе­лился в дешевой гости­нице, зани­маясь научным трудом — «Теорией Воли». Он жил впро­го­лодь, но работа мысли, занятия, каза­лись ему прекрас­нейшим делом жизни. Хозяйка гости­ницы г-жа Годэн, по-мате­рински забо­ти­лась о Рафаэле, а ее дочь Полина оказы­вала ему множе­ство услуг, отверг­нуть которые он не мог. Спустя время он стал давать уроки Полине, девушка оказа­лась чрез­вы­чайно способной и сооб­ра­зи­тельной. Уйдя с головой в науку, Рафаэль продолжал мечтать о прекрасной даме, роскошной, знатной и богатой. В Полине он видел вопло­щение всех своих желаний, но ей недо­ста­вало салон­ного лоска. «...женщина, — будь она привле­ка­тельна, как прекрасная Елена, эта Галатея Гомера, — не может поко­рить мое сердце, если она хоть чуть-чуть зама­рашка».

Однажды зимой Расти­ньяк ввел его в дом, «где бывал весь Париж» и позна­комил с очаро­ва­тельной графиней Феодорой, обла­да­тель­ницей вось­ми­де­сяти тысяч ливров дохода. Графиня была дамой лет двадцати двух, поль­зо­ва­лась безупречной репу­та­цией, имела за плечами брак, но не имела любов­ника, самые пред­при­им­чивые воло­киты Парижа терпели фиаско в борьбе за право обла­дать ей. Рафаэль влюбился без памяти в Феодору, она была вопло­ще­нием тех грез, которые застав­ляли трепе­тать его сердце. Расста­ваясь с ним, она попро­сила его бывать у нее. Вернув­шись домой и ощутив контраст обста­новки Рафаэль проклял свою «честную добро­по­ря­дочную бедность» и решил соблаз­нить Феодору, которая была последним лоте­рейным билетом, от кото­рого зави­села его участь. На какие только жертвы не шел бедный обольсти­тель: ему неве­ро­ятным образом удава­лось доби­раться до ее дома пешком под дождем и сохра­нять презен­та­бельный вид; на последние деньги он довозил ее до дома, когда они возвра­ща­лись из театра. Чтобы обес­пе­чить себе достойный гардероб, ему пришлось заклю­чить договор на напи­сание ложных мему­аров, которые должны были выйти под именем другого чело­века. Однажды она прислала ему записку с посыльным и просила прийти. Явив­шись по ее зову, Рафаэль узнал о том, что она нужда­ется в протекции его влия­тель­ного родствен­ника-герцога де Навар­рена. Влюб­ленный безумец был только сред­ством к реали­зации таин­ствен­ного дела, о котором он так и не узнал. Рафаэля терзала мысль о том, что причиной одино­че­ства графини может быть физи­че­ский недо­статок. Чтобы развеять свои сомнения, он решил спря­таться в ее спальне. Покинув гостей, Феодора вошла в свои апар­та­менты и словно сняла привычную маску учти­вости и привет­ли­вости. Рафаэль не обна­ружил в ней никаких недо­статков, и успо­ко­ился; засыпая, она произ­несла: «Боже мой!». Восхи­щенный Рафаэль строил массу догадок пред­по­лагая, что мог озна­чать подобный возглас: «Ее воскли­цание, то ли ничего не значащее, то ли глубокое, то ли случайное, то ли знаме­на­тельное, могло выра­жать и счастье, и горе, и телесную боль, и озабо­чен­ность». Как оказа­лось позднее, она всего лишь вспом­нила о том, что забыла сказать своему маклеру, чтобы он обменял пяти­про­центную ренту на трех­про­центную. Когда Рафаэль раскрыл перед ней свою бедность и всепо­гло­ща­ющую к ней страсть, она отве­тила, что не будет принад­ле­жать никому и согла­си­лась бы выйти замуж только за герцога. Рафаэль навсегда оставил графиню и пере­брался к Расти­ньяку.

Расти­ньяк, сыграв в игорном доме на их совместные деньги, выиграл двадцать семь тысяч франков. С этого дня друзья пусти­лись в разгул. Когда сред­ства были растра­чены, Валантен, решил что он «соци­альный нуль» и принял решение уйти из жизни.

Повест­во­вание возвра­ща­ется к тому моменту, когда Рафаэль нахо­дится в особ­няке Тайфера. Он достает из кармана кусок шагре­невой кожи и изъяв­ляет желание стать обла­да­телем двухсот тысяч ежегод­ного дохода. Наутро нота­риус Кардо сооб­щает публике, что Рафаэль стал полно­правным наслед­ником майора О’Флаэрти, скон­чав­ше­гося нака­нуне. Ново­ис­пе­ченный богатей взглянул на шагрень и заметил, что она умень­ши­лась в размере. Его обдало призрачным холодком смерти, теперь «он мог все — и не хотел уже ничего».

Агония

В один декабрь­ский день, в шикарный особняк маркиза де Валан­тена пришел старик, под чьим руко­вод­ством когда-то учился Рафаэль-господин Поррике. Старый преданный слуга Ионафан, расска­зы­вает учителю, что его хозяин ведет затвор­ни­че­скую жизнь и подав­ляет в себе все желания. Почтенный старец пришел просить у маркиза, чтобы тот похло­потал у мини­стра о восста­нов­лении его, Поррике, инспек­тором в провин­ци­альном колледже. Рафаэль, утом­ленный долгими изли­я­ниями старика, случайно вымолвил, что от души желает, чтобы ему удалось достиг­нуть восста­нов­ления в долж­ности. Осознав сказанное, маркиз пришел в ярость, когда он посмотрел на шагрень, она заметно умень­ши­лась. В театре он как-то встретил сухонь­кого старика с моло­дыми глазами, тогда как в его взгляде нынче чита­лись лишь отго­лоски отживших стра­стей. Старик вел под руку знакомую Рафаэля — танцов­щицу Евфрасию. На вопро­си­тельный взгляд маркиза старик ответил, что теперь он счастлив как юноша, и что он неверно понимал бытие: «Вся жизнь — в едином часе любви». Разгля­дывая публику, Рафаэль оста­новил взор на Феодоре, которая сидела с очередным поклон­ником, все такая же красивая и холодная. На соседнем кресле с Рафа­элем сидела прекрасная незна­комка, прико­вы­ва­ющая восхи­щенные взгляды всех присут­ству­ющих мужчин. Это была Полина. Ее отец, в свое время коман­до­вавший эскад­роном конных грена­деров импе­ра­тор­ской гвардии, был взят в плен каза­ками; по слухам ему удалось бежать и добраться до Индии. Вернув­шись, он сделал дочь наслед­ницей милли­он­ного состо­яния. Они дого­во­ри­лись встре­титься в гости­нице «Сен-Кантен», их прежнем жилище, хранившем воспо­ми­нания их бедности, Полина хотела пере­дать бумаги, которые, пере­езжая, завещал ей Рафаэль.

Очутив­шись дома, Рафаэль с тоской взглянул на талисман и загадал, чтобы Полина любила его. Наутро его пере­пол­няла радость — талисман не умень­шился, значит, договор нарушен.

Встре­тив­шись, молодые люди поняли, что всем сердцем любят друг друга и ничто не препят­ствует их счастью. Когда Рафаэль в очередной раз взглянул на шагрень, он заметил, что она вновь умень­ши­лась, и в порыве гнева выбросил ее в колодец. Что будет, то будет, — решил изму­ченный Рафаэль и зажил душа в душу с Полиной. В один февраль­ский день садовник принес маркизу странную находку, «размеры которой не превы­шали теперь шести квад­ратных дюймов».

Отныне Рафаэль решил искать сред­ства спасения у ученых, чтобы растя­нуть шагрень и продлить свою жизнь. Первым к кому он отпра­вился, был господин Лавриль, «жрец зоологии». На вопрос о том, как оста­но­вить сужение кожи, Лавриль ответил: «Наука обширна, а жизнь чело­ве­че­ская очень коротка. Поэтому мы не претен­дуем на то, чтобы познать все явления природы».

Вторым, к кому обра­тился маркиз, стал профессор меха­ники Планшет. Попытка оста­но­вить сужение шагрени путем воздей­ствия на нее гидрав­ли­че­ского пресса не увен­ча­лась успехом. Шагрень оста­лась цела и невре­дима. Пора­женный немец ударил кожу кузнечным молотом, но на ней не оста­лось и следа повре­ждений. Подма­стерье бросил кожу в камен­но­угольную топку, но даже из нее шагрень вынули совер­шенно невре­димую.

Химик Жафе сломал бритву, пытаясь надре­зать кожу, пробовал рассечь ее элек­три­че­ским током, подверг действию воль­това столба — все безре­зуль­татно.

Теперь Валантен уже ни во что не верил, стал искать повре­ждения своего орга­низма и созвал врачей. Уже давно он стал заме­чать признаки чахотки, теперь это стало очевидно и ему и Полине. Врачи пришли к следу­ю­щему заклю­чению: «чтобы разбить окно, нужен был удар, а кто же его нанес?» Они припи­сали пиявок, диету и пере­мену климата. Рафаэль в ответ на эти реко­мен­дации сарка­сти­чески улыб­нулся.

Месяц спустя он отпра­вился на воды в Экс. Здесь он столк­нулся с грубой холод­но­стью и прене­бре­же­нием окру­жа­ющих. Его избе­гали и почти в лицо заяв­ляли, что «раз человек так болен, он не должен ездить на воды». Столк­но­вение с жесто­ко­стью свет­ского обра­щения привело к дуэли с одним из отважных храб­рецов. Рафаэль убил своего против­ника, и кожа вновь сузи­лась.

Покинув воды, он посе­лился в сель­ской хижине Мон-Дора. Люди, у которых он жил, глубоко сочув­ство­вали ему, а жалость — «чувство которое всего труднее выно­сить от других людей». Вскоре за ним приехал Ионафан и увез своего хозяина домой. Пере­данные ему письма Полины, в которых она изли­вала свою любовь к нему, он бросил в камин. Изго­тов­ленный Бьян­шоном раствор опия погрузил Рафаэля в искус­ственный сон на несколько дней. Старик слуга решил после­до­вать совету Бьян­шона и развлечь хозяина. Он созвал полный дом друзей, наме­ча­лось пышное пирше­ство, но увидевший это зрелище Валантен пришел в неистовый гнев. Выпив порцию снотвор­ного, он вновь погру­зился в сон. Разбу­дила его Полина, он стал упра­ши­вать ее поки­нуть его, показал клочок кожи ставший размером с «лист барвинка», она стала рассмат­ри­вать талисман, а он, видя, как она прекрасна, не смог совла­дать с собой. «Полина, иди сюда! Полина!» — выкрикнул он, и талисман в ее руке стал сжиматься. Полина решила растер­зать себе грудь, удавить себя шалью, чтобы умереть. Она решила, что если убьет себя, он будет жив. Рафаэль же, видя все это, опьянел от страсти, бросился к ней и тут же умер.

Эпилог

Что же стало с Полиной?

На паро­ходе «Город Анжер» молодой человек и красивая женщина любо­ва­лись фигурой в тумане над Луарой. «Легкое это создание то ундиной, то силь­фидой парило в воздухе, — так слово, кото­рого тщетно ищешь, витает где-то в памяти, но его нельзя поймать <...> Можно было поду­мать, что это призрак Дамы, изоб­ра­женной Анту­аном де ла Саль, хочет защи­тить свою страну от втор­жения совре­мен­ности».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.902 ms