Конармия

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Мой первый гусь

Корре­спон­дент газеты «Красный кава­ле­рист» Лютов (рассказчик и лири­че­ский герой) оказы­ва­ется в рядах Первой Конной армии, возглав­ля­емой С. Буденным. Первая Конная, воюя с поля­ками, совер­шает поход по Западной Украине и Галиции. Среди конар­мейцев Лютов — чужак. Очкарик, интел­ли­гент, еврей, он чувствует к себе снис­хо­ди­тельно-насмеш­ливое, а то и непри­яз­ненное отно­шение со стороны бойцов. «Ты из киндер­баль­замов... и очки на носу. Какой парши­венький! Шлют вас, не спро­сясь, а тут режут за очки», — говорит ему начдив шесть Савицкий, когда он явля­ется к нему с бумагой о прико­ман­ди­ро­вании к штабу дивизии. Здесь, на фронте, лошади, страсти, кровь, слезы и смерть. Здесь не привыкли цере­мо­ниться и живут одним днем. Поте­шаясь над прибывшим грамо­теем, казаки вышвы­ри­вают его сундучок, и Лютов жалко ползает по земле, собирая разле­тев­шиеся руко­писи. В конце концов, он, изго­ло­дав­шись, требует, чтобы хозяйка его накор­мила. Не дождав­шись отклика, он толкает ее в грудь, берет чужую саблю и убивает шата­ю­ще­гося по двору гуся, а затем прика­зы­вает хозяйке изжа­рить его. Теперь казаки больше не насме­ха­ются над ним, они пригла­шают его поесть вместе с ними. Теперь он почти как свой, и только сердце его, обаг­ренное убий­ством, во сне «скри­пело и текло».

Смерть Долгу­шова

Даже пово­евав и доста­точно насмот­рев­шись на смерть, Лютов по-преж­нему оста­ется «мягко­телым» интел­ли­гентом. Однажды он видит после боя сидя­щего возле дороги теле­фо­ниста Долгу­шова. Тот смер­тельно ранен и просит добить его. «Патрон на меня надо стра­тить, — говорит он. — Наскочит шляхта — насмешку сделает». Отвернув рубашку, Долгушов пока­зы­вает рану. Живот у него вырван, кишки ползут на колени и видны удары сердца. Однако Лютов не в силах совер­шить убий­ство. Он отъез­жает в сторону, показав на Долгу­шова подска­кав­шему взвод­ному Афоньке Биде. Долгушов и Афонька коротко о чем-то говорят, раненый протя­ги­вает казаку свои доку­менты, потом Афонька стре­ляет Долгу­шову в рот. Он кипит гневом на сердо­боль­ного Лютова, так что в запале готов пристре­лить и его. «Уйди! — говорит он ему, бледнея. — Убью! Жалеете вы, очка­стые, нашего брата, как кошка мышку...»

Жизне­опи­сание Павли­ченки, Матвея Роди­о­ныча

Лютов зави­дует твер­дости и реши­тель­ности бойцов, не испы­ты­ва­ющих, подобно ему, ложной, как ему кажется, сенти­мен­таль­ности. Он хочет быть своим. Он пыта­ется понять «правду» конар­мейцев, в том числе и «правду» их жесто­кости. Вот красный генерал расска­зы­вает о том, как он рассчи­тался со своим бывшим барином Ники­тин­ским, у кото­рого до рево­люции пас свиней. Барин приставал к его жене Насте, и вот Матвей, став красным коман­диром, явился к нему в имение, чтобы отомстить за обиду. Он не стре­ляет в него сразу, хоть тот и просит об этом, а на глазах сума­сшедшей жены Ники­тин­ского топчет его час или больше и таким образом, по его словам, сполна узнает жизнь. Он говорит: «Стрельбой от чело­века... только отде­латься можно: стрельба — это ему поми­ло­вание, а себе гнусная легкость, стрельбой до души не дойдешь, где она у чело­века есть и как она пока­зы­ва­ется».

Соль

Конар­меец Балмашев в письме в редакцию газеты описы­вает случай, проис­шедший с ним в поезде, двигав­шемся на Бердичев. На одной из станций бойцы пускают к себе в теплушку женщину с грудным дитем, якобы едущую на свидание с мужем. Однако в пути Балмашев начи­нает сомне­ваться в чест­ности этой женщины, он подходит к ней, срывает с ребенка пеленки и обна­ру­жи­вает под ними «добрый пудовик соли». Балмашев произ­носит пламенную обви­ни­тельную речь и выбра­сы­вает мешоч­ницу на ходу под откос. Видя же ее остав­шейся невре­димой, он снимает со стенки «верный винт» и убивает женщину, смыв «этот позор с лица трудовой земли и респуб­лики».

Письмо

Мальчик Василий Курдюков пишет матери письмо, в котором просит прислать ему что-нибудь поесть и расска­зы­вает о братьях, воюющих, как и он, за красных. Одного из них, Федора, попав­шего в плен, убил папаша-бело­гвар­деец, командир роты у Дени­кина, «стражник при старом режиме». Он резал сына до темноты, «говоря — шкура, красная собака, сукин сын и разно», «пока брат Федор Тимо­феич не кончился». А спустя неко­торое время сам папаша, пытав­шийся спря­таться, пере­красив бороду, попа­да­ется в руки другого сына, Степана, и тот, услав со двора братишку Васю, в свою очередь кончает папашу.

Прищепа

У моло­дого кубанца Прищепы, бежав­шего от белых, те в отместку убили роди­телей. Имуще­ство расхи­тили соседи. Когда белых прогнали, Прищепа возвра­ща­ется в родную станицу. Он берет телегу и идет по домам соби­рать свои грам­мо­фоны, жбаны для кваса и расшитые матерью поло­тенца. В тех хатах, где он находит вещи матери или отца, Прищепа остав­ляет подко­лотых старух, собак, пове­шенных над колодцем, иконы, зага­женные пометом. Расставив собранные вещи по местам, он запи­ра­ется в отчем доме и двое суток пьет, плачет, поет и рубит шашкой столы. На третью ночь пламя зани­ма­ется над его хатой. Прищепа выводит из стойла корову и убивает ее. Затем он вска­ки­вает на коня, бросает в огонь прядь своих волос и исче­зает.

Эскад­ронный Трунов

Эскад­ронный Трунов ищет офицеров среди пленных поляков. Он вытас­ки­вает из кучи нарочно сбро­шенной поля­ками одежды офицер­скую фуражку и наде­вает ее на голову плен­ного старика, утвер­жда­ю­щего, что он не офицер. Фуражка ему впору, и Трунов зака­лы­вает плен­ного. Тут же к умира­ю­щему подби­ра­ется конар­меец-мародер Андрюшка Вось­ми­летов и стяги­вает с него штаны. Прихватив еще два мундира, он направ­ля­ется к обозу, но возму­щенный Трунов прика­зы­вает ему оста­вить барахло, стре­ляет в Андрюшку, но прома­хи­ва­ется. Чуть позже он вместе с Вось­ми­ле­товым всту­пает в бой с амери­кан­скими аэро­пла­нами, пытаясь сбить их из пуле­мета, и оба поги­бают в этом бою.

История одной лошади

Страсть правит в худо­же­ственном мире Бабеля. Для конар­мейца «конь — он друг... Конь — он отец...». Начдив Савицкий отобрал у коман­дира первого эскад­рона белого жеребца, и с тех пор Хлеб­ников жаждет мести, ждет своего часа. Когда Савиц­кого смещают, он пишет в штаб армии прошение о возвра­щении ему лошади. Получив поло­жи­тельную резо­люцию, Хлеб­ников отправ­ля­ется к опаль­ному Савиц­кому и требует отдать ему лошадь, однако бывший начдив, угрожая револь­вером, реши­тельно отка­зы­вает. Хлеб­ников снова ищет спра­вед­ли­вости у начштаба, но тот гонит его от себя. В резуль­тате Хлеб­ников пишет заяв­ление, где выра­жает свою обиду на Комму­ни­сти­че­скую партию, которая не может возвра­тить «его кровное», и через неделю демо­би­ли­зу­ется как инвалид, имеющий шесть ранений.

Афонька Бида

Когда у Афоньки Биды убивают люби­мого коня, расстро­енный конар­меец надолго исче­зает, и только грозный ропот в деревнях указы­вает на злой и хищный след разбоя Афоньки, добы­ва­ю­щего себе коня. Только когда дивизия всту­пает в Бере­стечко, появ­ля­ется наконец Афонька на рослом жеребце. Вместо левого глаза на его обуг­лив­шемся лице чудо­вищная розовая опухоль. В нем еще не остыл жар воль­ницы, и он крушит все вокруг себя.

Пан Аполек

У икон Ново­град­ского костела своя история — «история неслы­ханной войны между могу­ще­ственным телом като­ли­че­ской церкви, с одной стороны, и беспечным бого­мазом — с другой», войны, длив­шейся три деся­ти­летия. Эти иконы нари­со­ваны юродивым худож­ником паном Аполеком, который своим искус­ством произвел в святые простых людей. Ему, пред­ста­вив­шему диплом об окон­чании мюнхен­ской академии и свои картины на темы Священ­ного писания («горящий пурпур мантий, блеск смараг­довых полей и цвети­стые покры­вала, наки­нутые на равнины Пале­стины»), ново­град­ским ксен­дзом была дове­рена роспись нового костела. Каково удив­ление пригла­шенных ксен­дзом именитых граждан, когда они узнают в апостоле Павле на распи­санных стенах костела хромого выкреста Янека, а в Марии Магда­лине — еврей­скую девушку Эльку, дочь неве­домых роди­телей и мать многих подза­борных детей. Художник, пригла­шенный на место Аполека, не реша­ется зама­зать Эльку и хромого Янека. Рассказчик знако­мится с паном Аполеком на кухне дома сбежав­шего ксендза, и тот пред­ла­гает за пять­десят марок сделать его портрет под видом блажен­ного Фран­циска. Еще он пере­дает ему кощун­ственную историю о браке Иисуса и незнатной девицы Деборы, у которой от него родился первенец.

Гедали

Лютов видит старых евреев, торгу­ющих у желтых стен древней сина­гоги, и с печалью вспо­ми­нает еврей­ский быт, теперь полу­раз­ру­шенный войной, вспо­ми­нает свое детство и деда, погла­жи­ва­ю­щего желтой бородой тома еврей­ского мудреца Ибн-Эзры. Проходя по базару, он видит смерть — немые замки на лотках. Он заходит в лавку древ­но­стей старого еврея Гедали, где есть все: от золо­ченых туфель и кора­бельных канатов до сломанной кастрюли и мертвой бабочки. Гедали расха­жи­вает, потирая белые ручки, среди своих сокровищ и сетует на жесто­кость рево­люции, которая грабит, стре­ляет и убивает. Гедали мечтает «о сладкой рево­люции», об «Интер­на­цио­нале добрых людей». Рассказчик же убеж­денно настав­ляет его, что Интер­на­ционал «кушают с порохом... и приправ­ляют лучшей кровью». Но когда он спра­ши­вает, где можно достать еврей­ский коржик и еврей­ский стакан чаю, Гедали сокру­шенно отве­чает ему, что еще недавно это можно было сделать в соседней харчевне, но теперь «там не кушают, там плачут...».

Рабби

Лютову жаль этого разме­тан­ного вихрем рево­лю­цией быта, с великим трудом пыта­ю­ще­гося сохра­нить себя, он участ­вует в субботней вечерней трапезе во главе с мудрым рабби Моталэ Брац­лав­ским, чей непо­корный сын Илья «с лицом Спинозы, с могу­ще­ственным лбом Спинозы» тоже здесь. Илья, как и рассказчик, воюет в Красной Армии, и вскоре ему суждено погиб­нуть. Рабби призы­вает гостя радо­ваться тому, что он жив, а не мертв, но Лютов с облег­че­нием уходит на вокзал, где стоит агит­поезд Первой Конной, где его ждет сияние сотен огней, волшебный блеск радио­станции, упорный бег машин в типо­графии и недо­пи­санная статья в газету «Красный кава­ле­рист».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.581 ms