Житие протопопа Аввакума, им самим написанное

Краткое содержание рассказа
Читается за 14 минут(ы)

Протопоп Аввакум написал житие по благо­сло­вению инока Епифания, своего духов­ного отца.

Солнечное затмение — знак Божьего гнева. В России солнечное затмение было в 1654 г., потому что тогда патриарх Никон искажал веру. Через четыр­на­дцать лет произошло новое затмение. В это время Авва­кума и его сторон­ников остригли и бросили в темницу.

Родился Аввакум в Ниже­го­род­ской земле. Его отец был священ­ником, его звали Петром, а мать — Марией, в иноче­стве — Марфой. Отец любил выпить, а мать была пост­ница и молит­вен­ница. Один раз Аввакум увидел у соседа мертвую скотину и потом ночью плакал о душе своей, думая о смерти. С той поры он привык молиться каждую ночь. Отец Авва­кума умер. Мать женила сына на осиро­тевшей дочери кузнеца Марка, Анастасии. Девица жила в бедности, часто ходила в церковь и моли­лась о том, чтобы выйти замуж за Авва­кума. Потом мать умерла в иноче­стве.

В двадцать один год Аввакум был руко­по­ложен в дьяконы, через два года в попы, а еще через восемь лет стал прото­попом. Всего у Авва­кума было около пятисот или шестисот духовных детей, потому что везде, где он пока­зы­вался, он учил людей слову Божьему.

Однажды к моло­дому священ­нику пришла на испо­ведь девица и начала каяться в блудных грехах. Слушая ее, Аввакум сам ощутил «огонь блудный», зажег три свечи и, принимая испо­ведь, положил руку на пламя. Придя домой, он молился и плакал перед иконой. И тут ему было видение: два золотых корабля, плывущих по Волге. Корм­щики сказали, что это корабли Луки и Лаврентия, духовных детей Авва­кума. Третий же корабль был разно­цветный — это был корабль самого Авва­кума.

Некий начальник отнял дочь у вдовы. Аввакум всту­пился за сироту и был избит. Потом начальник все-таки отдал девицу матери, но после еще раз избил прото­попа в церкви.

И другой начальник рассви­репел на Авва­кума. Пытался убить его, но ружье не выстре­лило. Тогда этот начальник выгнал прото­попа с семьей из дому.

Аввакум с женой и ново­рож­денным младенцем пошел в Москву. Младенца крестили по дороге. В Москве прото­попу дали грамоту — возвра­щаться на старое место. Он так и сделал, вернулся в разо­ренный дом, а вскоре случи­лись новые неуря­дицы: Аввакум изгнал из того места скомо­рохов и двух медведей у них отнял. А воевода Василий Петрович Шере­метев, который плыл в Казань, взял Авва­кума на корабль. Но протопоп не благо­словил его сына Матфея, который брил бороду. Боярин чуть не бросил прото­попа в воду.

Евфимей Стефа­нович, другой начальник, тоже возне­на­видел Авва­кума и даже пытался взять его дом приступом. А ночью Евфимею стало худо, он звал Авва­кума к себе и просил у него прощения. Протопоп простил его, испо­ведал, маслом священным помазал, и Евфимей выздо­ровел. Потом он с женой стали духов­ными детьми Авва­кума.

Все же прото­попа изгнали с этого места, он пошел в Москву снова, и госу­дарь велел поста­вить его в Юрьевец-Повол­ский. А там новые беды. Попы, мужики и бабы напали на Авва­кума и били его. Эта толпа пыта­лась взять дом прото­попа приступом, воевода же велел охра­нять его. Аввакум опять отпра­вился в Москву, но царь уже был недо­волен тем, что протопоп оставил свое место. Аввакум жил в Москве при Казан­ской церкви, у прото­попа Ивана Неро­нова.

Новым патри­архом стал Никон. Он повелел креститься тремя перстами и умень­шить число земных поклонов. Узнав об этом, Иван Неронов сказал, что пришло время стра­дать. Аввакум и костром­ской протопоп Даниил напи­сали царю письмо о вере, где обли­чили ересь Никона. После этого Никон приказал схва­тить Даниила, его расстригли и сослали в Астра­хань. Сослали и Ивана Неро­нова, а прото­попа Авва­кума поса­дили в темницу на цепь. Его не кормили три дня, но потом пришел некто — то ли человек, то ли ангел — и принес прото­попу тарелку щей. Авва­кума соби­ра­лись расстричь, но по просьбе царя все же не сделали этого.

Прото­попа с семьей сослали в Сибирь. В Тобольске архи­епи­скоп устроил его служить в церкви. За полтора года на Авва­кума было пять доносов. Чинил ему обиды дьяк Иван Струна, зани­мав­шийся делами епархии. В церкви он схватил за бороду дьяка Антона, кото­рого пресле­довал. Аввакум, затворив церковные двери, постегал Струну ремнем. И за это было ему много бед: родные Ивана Струны хотели убить его. Тот же дьяк Струна за мзду согла­сился покрыть грех крово­сме­шения. За это Аввакум в церкви проклял дьяка. Иван Струна в то время был под началом у Петра Беке­това. Когда прокли­нали Струну, Бекетов бранил Авва­кума, а идя из церкви, взбе­сился и умер.

Пришел указ везти Авва­кума на реку Лену, в острог. По дороге его нагнал новый указ — ехать в Даурию. Прото­попа отдали под начало енисей­скому воеводе Афанасью Пашкову, который во главе отряда плыл осва­и­вать земли. Пашков был очень жестоким чело­веком.

На реке Тунгуске корабль прото­попа чуть не утонул. Прото­по­пица выта­щила детей из воды.

Навстречу плыл корабль, на котором были две пожилые вдовы, соби­рав­шиеся в мона­стырь. Пашков велел вдовам возвра­щаться и идти замуж. Аввакум стал проти­во­ре­чить. Тогда воевода хотел выса­дить прото­попа с корабля, чтобы он пешком шел по горам. Аввакум написал Пашкову обли­чи­тельное письмо, а воевода избил его кнутом.

Авва­кума бросили в Брат­ский острог. Сидел он в холодной тюрьме, потом его пере­вели в теплую избу. Жена и дети прото­попа жили за двадцать верст от него, у злой бабы Ксеньи. На Рожде­ство сын Иван пришел пови­дать отца, но Пашков не позволил ему этого.

Весной поехали дальше. Пашков заставил Авва­кума идти по берегу и тянуть лямку. Зимой воло­чили нарты, летом «в водах бродили». На реке Хилке барку Авва­кума оторвало водою, и он чуть не утонул. Одежда погнила, добро водой размыло.

Зимою сам протопоп с малыми детьми тянул свою нарту. А потом начался голод. Пашков никого не отпускал промыш­лять, и многие умирали. Летом ели траву и корни, зимой — сосновую кашу. Ели даже мясо замерзших волков и лисиц — «всякую скверну». Правда, Авва­куму и его семье помо­гали жена и сноха Пашкова.

Воевода прислал к Авва­куму двух бесно­ватых женщин — своих сенных, вдов Марью и Софью. Протопоп молился о вдовах, прича­стил их, они выздо­ро­вели и стали жить у него. Пашков их отнял, и вдовы опять стали беситься. Потом они тайком прибе­жали к Авва­куму, он опять исцелил их, и они стали по ночам прихо­дить молиться. После того они сдела­лись мона­хи­нями.

Отряд возвра­щался с Нерчи-реки к Русе. Голодные и усталые люди брели за санями, падая на льду. Прото­по­пица изне­мо­гала, но духом была тверда. На нарте нена­роком удавили чудесную курочку, которая несла по два яичка в день.

Жена Пашкова каждый день присы­лала своего малень­кого сына к Авва­куму на благо­сло­вение. Но когда ребенок заболел, она послала за помощью к мужику-шептуну. Младенец разбо­лелся еще больше. Аввакум разгне­вался на боярыню. Она просила у него прощения. Когда принесли боль­ного ребенка, Аввакум помо­лился, помазал его маслом священным, и младенец выздо­ровел.

Пашков послал своего сына Еремея с отрядом казаков воевать в Мунгаль­ское царство. Пашков заставил мест­ного шамана колдо­вать и спра­шивал, будет ли поход удачным. Шаман пред­вещал успех. Но Аввакум молился о неудаче, чтобы не сбылось дьяволь­ское пред­ска­зание шамана. Потом он, правда, пожалел Еремея, который был чело­веком добрым, благо­че­стивым, защищал прото­попа от своего отца. Аввакум стал молиться, чтобы Бог пощадил Еремея. Пашков узнал, что Аввакум желал неудач­ного похода, и хотел пытать прото­попа. Но в это время вернулся Еремей. Он рассказал, что войско погибло, а сам он спасся: во сне Еремею явился Аввакум и указал дорогу.

Пашкову пришла грамота, в которой велено было ехать на Русь. Воевода не взял Авва­кума с собой. Тогда протопоп поехал отдельно. Он посадил к себе в лодку всех больных и старых, которые были непри­годны к суровой жизни. Взял Аввакум с собой, спасая от смерти, и двух него­дяев, которых хотели убить казаки. Дорога была трудна. К счастью, туземные племена не тронули Авва­кума и его спут­ников. А еще им встре­ти­лись русские люди, ехавшие на рыбный промысел, которые дали прото­попу и его това­рищам пищи.

Добрав­шись до русских городов, Аввакум увидел господ­ство нико­ниан и в печали думал: пропо­ве­до­вать слово Божие или скрыться? Но жена обод­ряла его. И протопоп по дороге в Москву всюду обличал Никона и его после­до­ва­телей.

В Москве и госу­дарь, и бояре хорошо приняли Авва­кума. Его поста­вили на мона­стыр­ском соборе в Кремле и пред­ла­гали любое место, если он соеди­нится в вере с Никоном. Но протопоп не согла­сился. Ведь еще в Тобольске Авва­куму во сне было предо­сте­ре­жение от Бога, а в Даурии через дочь прото­попа, Огро­фену, Господь возве­стил, что если тот не будет держаться правой веры и творить молит­вен­ного правила, то умрет.

Видя, что Аввакум не хочет соеди­ниться с нико­ни­а­нами, царь попросил прото­попа, чтобы тот по крайней мере молчал об этом. Аввакум послу­шался. Жил он в то время у боярыни Федосьи Моро­зовой, своей духовной дочери. Многие прихо­дили к нему и прино­сили подарки. Прожив так полгода, Аввакум снова послал царю письмо, чтобы он защитил Церковь от ереси Никона. И после этого Авва­кума с семьей было прика­зано сослать на Мезень. Через полтора года его со стар­шими сыно­вьями, Иваном и Проко­пием, вернули в Москву, а прото­по­пица и младшие дети оста­лись на Мезени.

Авва­кума десять недель держали на цепи в Пафну­тьевом мона­стыре. Потом привезли в церковь, расстригли и прокляли. Аввакум же в свою очередь проклял нико­ниан.

Потом его снова отвезли в Пафну­тьев мона­стырь. Келарь Никодим сначала был добр к узнику. Но когда протопоп попросил открыть дверь темницы в день Пасхи, келарь отказал. Никодим вскоре разбо­лелся, и некто в образе Авва­кума явился и исцелил его. Тогда келарь пока­ялся перед Авва­кумом.

Прото­попа посе­щали его дети с юродивым Феодором. Феодор же был великий подвижник: о молитве радел, по тысяче поклонов бил, на морозе в одной рубашке ходил. Этот юродивый чудным образом убежал из Рязани, где его держали в узах. Но потом Феодора удавили на Мезени.

После того привезли Авва­кума в Москву, в Чудов мона­стырь, и поста­вили перед собором вселен­ских патри­архов. Протопоп спорил с ними о вере и обличал их. Патри­архи хотели его избить, но Аввакум устыдил их словом Божиим.

Царь отправил к прото­попу своих послан­ников. Он просил его хоть в чем-то согла­ситься с вселен­скими патри­ар­хами, но Аввакум отка­зался.

Прото­попа сослали в Пусто­зерск. Оттуда он писал и царю, и всем право­славным. На Мезени же казнили двух его духовных детей, Феодора юроди­вого и Луку Лаврен­тье­вича. Хотели пове­сить и сыновей прото­попа, Прокопия и Ивана, да отроки с испугу пока­я­лись. Тогда их с матерью зако­пали в земляную тюрьму.

Пришел приказ и в Пусто­зерск о том, чтобы поса­дить Авва­кума в земляную тюрьму. Он хотел уморить себя голодом, да собратья не велели.

Потом власти схва­тили священ­ника Лазаря, отсекли ему язык и правую руку. Отсе­ченная рука сложила персты для крест­ного знамения. А язык через два года у Лазаря вырос. Соло­вец­кому иноку Епифанию тоже отсекли язык, и тоже чудесным образом он вырос. Это же произошло и с дьяконом Феодором. А в Москве многих против­ников Никона сожгли.

В те времена когда Аввакум был еще не прото­попом, а попом, царский духовник Стефан подарил ему книгу Ефрема Сирина. Аввакум обменял ее на лошадь. Родной брат Авва­кума, Евфимий, забо­тился об этой лошади больше, чем о молитве. Бог наказал Авва­кума с братом: в Евфимия вселился бес. Аввакум изгнал беса, но Евфимий не исце­лился, пока Аввакум не забрал обратно книгу и не отдал за нее деньги.

В темнице протопоп жил вместе с бесно­ватым Кири­лушком, москов­ским стрельцом. Он терпел все выходки бесно­ва­того. Кири­лушко умер в темнице, Аввакум испо­ведал и прича­стил его перед смертью. А в Москве протопоп изгонял беса из Филиппа, который уж долгое время был к стене прикован, потому что сладу с ним не было. Один раз Аввакум, придя домой, рассер­дился на жену и домо­ча­дицу Фетинью, которые рассо­ри­лись между собою. Протопоп побил обеих женщин. И после того он не мог совла­дать с бесом, пока не попросил прощения у жены, Фетиньи и всех домашних.

Бесно­ва­того Феодора Аввакум два месяца держал у себя дома в Тобольске, молился о нем. Феодор исце­лился, но потом в церкви снова досадил Авва­куму, и тот велел прико­вать его к стене. Взбе­сив­шись пуще преж­него, Феодор убежал и стал всюду творить разные безоб­разия.

Протопоп молился о его исце­лении, а перед самой ссылкой Авва­кума в Даурию на корабль к нему пришел здоровый Феодор и благо­дарил его: бесно­ва­тому явился некто в образе Авва­кума и отогнал бесов. Нападал бес и на домо­ча­дицу прото­попа Офимью, Аввакум исцелил и ее.

В Тобольске у прото­попа Авва­кума была духовная дочь Анна. Она хотела, вопреки воле духов­ного отца, выйти замуж за первого хозяина, Елизара. Анна стала не слушаться Авва­кума, и на нее начал напа­дать бес. Однажды девица заснула на молитве, спала три дня и три ночи. Проснув­шись, пове­дала свой сон: ангелы велели ей во всем слушаться прото­попа. Но когда его сослали из Тобольска, Анна все-таки вышла замуж за Елизара. Через восемь лет Аввакум ехал обратно. В это время Анна постриг­лась в мона­хини. Она во всем пока­я­лась перед духовным отцом. Аввакум сначала сердился на Анну, но потом простил и благо­словил. Она потом тоже стра­дала за веру.

Еще Аввакум исцелял младенцев, стра­давших грыжей. А в первые годы его служения Авва­кума часто пугал бес, но священник преодолевал страх и отгонял беса.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.66 ms