Облака

Краткое содержание рассказа
Читается за 8 минут(ы)

В Афинах самым знаме­нитым фило­софом был Сократ. За свою фило­софию он потом попла­тился жизнью: его привлекли к суду и казнили именно за то, что он слишком многое ставил под сомнение, разлагал (будто бы) нравы и этим ослаблял госу­дар­ство. Но до этого было пока еще далеко: сперва его только вывели в комедии. При этом припи­сали ему и такое, чего он никогда не говорил и не думал и против чего сам спорил: на то и комедия.

Комедия назы­ва­лась «Облака», и хор ее состоял из Облаков — разве­ва­ю­щиеся покры­вала и почему-то длинные носы. Почему «Облака»? Потому что фило­софы раньше всего стали заду­мы­ваться, из чего состоит все разно­об­разное множе­ство пред­метов вокруг нас. Может быть, из воды, которая бывает и жидкой, и твердой, и газо­об­разной? или из огня, который все время движется и меня­ется? или из какой-то «неопре­де­лен­ности» ? Тогда почему бы не из облаков, которые каждую минуту меняют очер­тания? Стало быть, Облака — это и есть новые боги новых фило­софов. К Сократу это отно­шения не имело: он как раз мало инте­ре­со­вался проис­хож­де­нием миро­здания, а больше — чело­ве­че­скими поступ­ками, хоро­шими и дурными. Но комедии это было все равно.

Чело­ве­че­ские поступки — тоже дело опасное. Отцы и деды не заду­мы­ва­лись и не рассуж­дали, а смолоду твердо знали, что такое хорошо и что такое плохо. Новые фило­софы стали рассуж­дать, и у них вроде бы полу­ча­лось, будто логикой можно дока­зать, что хорошее не так уж хорошо, а плохое совсем не плохо. Вот это и беспо­коило афин­ских граждан; вот об этом и написал Аристофан комедию «Облака».

Живет в Афинах крепкий мужик по имени Стреп­сиад, а у него есть сын, молодой щеголь: тянется за знатью, увле­ка­ется скач­ками и разо­ряет отца долгами. Отцу и спать невмо­готу: мысли о креди­торах грызут его, как блохи. Но дошло до него, что заве­лись в Афинах какие-то новые мудрецы, которые умеют дока­за­тель­ствами неправду сделать правдой, а правду — неправдой. Если поучиться у них, то, может быть, и удастся на суде отбиться от креди­торов? И вот на старости лет Стреп­сиад отправ­ля­ется учиться.

Вот дом Сократа, на нем вывеска: «Мыслильня». Ученик Сократа объяс­няет, какими здесь зани­ма­ются тонкими пред­ме­тами. Вот, например, разго­ва­ривал ученик с Сократом, куснула его блоха, а потом пере­прыг­нула и куснула Сократа. Далеко ли она прыг­нула? Это как считать: чело­ве­че­ские прыжки мы мерим чело­ве­че­скими шагами, а блошиные прыжки надо мерить блоши­ными. Пришлось взять блоху, отпе­ча­тать ее ножки на воске, изме­рить ее шажок, а потом этими шажками выме­рить прыжок. Или вот еще: жужжит комар гортанью или задницей? Тело его труб­чатое, летает он быстро, воздух влетает в рот, а выле­тает через зад, вот и полу­ча­ется, что задницей. А это что такое? Геогра­фи­че­ская карта: вон посмотри, этот кружок — Афины. «Нипочем не поверю: в Афинах что ни шаг, то спор­щики и крюч­ко­творы, а в кружке этом ни одного не видно».

Вот и сам Сократ: висит в гамаке над самой крышею. Зачем? Чтоб понять миро­здание, нужно быть поближе к звездам. «Сократ, Сократ, заклинаю тебя богами: научи меня таким речам, чтоб долгов не платить!» — «Какими богами? у нас боги новые — Облака». — «А Зевс?» — «Зачем Зевс? В них и гром, в них и молния, а вместо Зевса их гонит Вихрь». — «Как это — гром?» — «А вот как у тебя дурной воздух в животе бурчит, так и в облаках бурчит, это и есть гром». — «А кто же нака­зы­вает греш­ников?» — «Да разве Зевс их нака­зы­вает? Если бы он их нака­зывал, несдоб­ро­вать бы и такому-то, и такому-то, и такому-то, — а они ходят себе живе­хоньки!» — «Как же с ними быть?» — «А язык на что? Научись пере­спо­ри­вать — вот и сам их нака­жешь. Вихрь, Облака и Язык — вот наша священная троица!» Тем временем хор Облаков слета­ется на сцену, славит Небо, славит Афины и, как водится, реко­мен­дует публике поэта Аристо­фана.

Так как же отде­латься от креди­торов? «Проще простого: они тебя в суд, а ты клянись Зевсом, что ничего у них не брал; Зевса-то давно уже нету, вот тебе ничего и не будет за ложную клятву». Так что же, и впрямь с правдой можно уже не считаться? «А вот посмотри». Начи­на­ется главный спор, На сцену вносят большие корзины, в них, как боевые петухи, сидят Правда и Кривда. Выле­зают и нале­тают друг на друга, а хор подзу­жи­вает. «Где на свете ты видел правду?» — «у всевышних богов!» — «Это у них-то, где Зевс родного отца сверг и заковал в цепи?» — «И у наших предков, которые жили чинно, смиренно, послушно, уважали стариков, побеж­дали врагов и вели ученые беседы». — «Мало ли что было у предков, а сейчас смире­нием ничего не добьешься, будь нахалом — и побе­дишь! Иное у людей — по природе, иное — по уговору; что по природе — то выше! Пей, гуляй, блуди, природе следуй! А поймают тебя с чужой женой — говори: я — как Зевс, сплю со всеми, кто понра­вится!» Слово за слово, оплеуха за оплеуху, глядь — Кривда и впрямь сильнее Правды.

Стреп­сиад с сыном раде­хоньки. Приходит кредитор: «Плати долг!» Стреп­сиад ему клянется: «Видит Зевс, ни гроша я у тебя не брал!» — «Ужо разразит тебя Зевс!» — «Ужо защитят Облака!» Приходит второй кредитор. «Плати проценты!» — «А что такое проценты?» — «Долг лежит и прирас­тает с каждым месяцем: вот и плати с приро­стом!» — «Скажи, вот в море текут и текут реки; а оно прирас­тает?» — «Нет, куда же ему прирас­тать!» — «Тогда с какой же стати и деньгам прирас­тать? Ни гроша с меня не полу­чишь!» Креди­торы с прокля­тиями убегают, Стреп­сиад торже­ствует, но хор Облаков преду­пре­ждает: «Бере­гись, близка расплата!»

Расплата приходит с неожи­данной стороны, Стреп­сиад побра­нился с сыном: не сошлись во взглядах на стихи Еври­пида. Сын, недолго думая, хватает палку и колотит отца. Отец в ужасе: «Нет такого закона — отцов коло­тить!» А сын приго­ва­ри­вает: «Захотим — возьмем и заведем! Это по уговору бить отцов нельзя, а по природе — почему нет?» Тут только старик пони­мает, в какую попал беду. Он взывает к Облакам: «Куда вы завлекли меня?» Облака отве­чают: «А помнишь Эсхи­лово слово: на стра­да­ньях учимся!» Наученный горьким опытом, Стреп­сиад хватает факел и бежит расправ­ляться с Сократом — поджи­гать его «мыслильню». Вопли, огонь, дым, и комедии конец.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.078 ms