Неистовый Роланд

Краткое содержание рассказа
Читается за 21 минут(ы)

Это необычная поэма — поэма-продол­жение. Она начи­на­ется почти с полу­слова, подхва­тывая чужой сюжет. Начало ее написал поэт Маттео Боярдо — ни много ни мало шесть­десят девять песен под загла­вием «Влюб­ленный Роланд». Ариосто добавил к ним еще сорок семь своих, а под конец поду­мывал о том, чтобы продол­жать и дальше. Героев в ней не счесть, у каждого свои приклю­чения, сюжетные нити спле­та­ются в насто­ящую паутину, и Ариосто с особенным удоволь­ствием обры­вает каждое повест­во­вание в самый напря­женный момент, чтобы сказать: а теперь посмотрим, что делает такой-то...

Главный герой поэмы, Роланд, знаком евро­пей­скому чита­телю уже четы­реста или пятьсот лет. За это время сказания о нем сильно пере­ме­ни­лись.

Во-первых, иным стал фон. В «Песне о Роланде» собы­тием была небольшая война в Пире­неях между Карлом Великим и его испан­ским соседом — у Боярдо и Ариосто это всесветная война между христи­ан­ским и мусуль­ман­ским миром, где на Карла Вели­кого идет импе­ратор Африки Агра­мант, а с ним короли и испан­ский, и татар­ский, и черкес­ский, и несчетные другие, а в милли­онном их войске — два героя, каких свет не видел: огромный и дикий Родо­монт и благо­родный рыцар­ственный Руджьер, о котором еще будет речь. К моменту начала поэмы Ариосто басур­маны одоле­вают, и полчище их стоит уже под самым Парижем.

Во-вторых, иным стал герой. В «Песне о Роланде» он — рыцарь как рыцарь, только самый сильный, честный и доблестный. У Боярдо и Ариосто он вдобавок к этому, с одной стороны, исполин неслы­ханной силы, способный голыми руками быка разо­рвать пополам, а с другой стороны, страстный влюб­ленный, способный от любви поте­рять рассудок в буквальном смысле слова, — оттого поэма и назы­ва­ется «Неистовый Роланд», Предмет его любви — Андже­лика, прин­цесса из Катая (Китая), прекрасная и легко­мыс­ленная, вскру­жившая голову всему рыцар­ству на белом свете; у Боярдо из-за нее пылала война по всей Азии, у Ариосто она только что бежала из плена Карла Вели­кого, и Роланд от этого пришел в такое отча­яние, что бросил госу­даря и друзей в осажденном Париже и поехал по миру искать Андже­лику.

В-третьих, иными стали спут­ники героя. Главные среди них — два его двою­родных брата: удалой Астольф, добрый и легко­мыс­ленный аван­тю­рист, и благо­родный Ринальд, верный паладин Карла, вопло­щение всех рыцар­ских добле­стей. Ринальд тоже влюблен и тоже в Андже­лику, но любовь его — злопо­лучная. Есть в Арденн­ском лесу на севере Франции два волшебных источ­ника — ключ Любви и ключ

Безлю­бовья; кто попьет из первого, почув­ствует любовь, кто из второго — отвра­щение. И Ринальд и Андже­лика испили из того и из другого, только не в лад: сперва Андже­лика пресле­до­вала своей любовью Ринальда, а он от нее убегал, потом Ринальд стал гоняться за Андже­ликой, а она спаса­лась от него. Но Карлу Вели­кому он служит верно, и Карл из Парижа посы­лает его за помощью в соседнюю Англию.

У этого Ринальда есть сестра Брада­манта — тоже краса­вица, тоже воитель­ница, и такая, что когда она в латах, то никто не поду­мает, будто это женщина, а не мужчина. Влюб­лена, конечно, и она, и эта любовь в поэме — главная. Влюб­лена она в супо­стата, в того самого Руджьера, который лучший из сара­цин­ских рыцарей. Брак их пред­решен судьбою, потому что от потомков Руджьера и Брада­манты пойдет знатный род князей Эсте, которые будут править в Ферраре, на родине Ариосто, и которым он посвятит свою поэму. Руджьер и Брада­манта встре­ти­лись когда-то в бою, долго руби­лись, дивясь силе и отваге друг друга, а когда устали, оста­но­ви­лись и сняли шлемы, то полю­били друг друга с первого взгляда. Но на пути к их соеди­нению много препят­ствий.

Руджьер — сын от тайного брака христи­ан­ского рыцаря с сара­цин­ской прин­цессой. Его воспи­ты­вает в Африке волшебник и черно­книжник Атлант. Атлант знает, что его питомец примет крещение, родит славных потомков, но потом погибнет, и поэтому стара­ется нипочем не пускать своего любимца к христи­анам. У него в горах замок, полный призраков: когда к замку подъ­ез­жает рыцарь, Атлант пока­зы­вает ему призрак его возлюб­ленной, тот броса­ется в ворота ей навстречу и надолго оста­ется в плену, тщетно отыс­кивая свою даму в пустых горницах и пере­ходах. Но у Брада­манты есть волшебный перстень, и эти чары на нее не действуют. Тогда Атлант сажает Руджьера на своего крыла­того коня — гиппо­грифа, и тот уносит его на другой край света, к другой волшеб­нице-черно­книж­нице — Альцине. Та встре­чает его в облике юной краса­вицы, и Руджьер впадает в соблазн: долгие месяцы он живет на ее чудо-острове в роскоши и неге, насла­ждаясь ее любовью, и только вмеша­тель­ство мудрой феи, пеку­щейся о будущем роде Эсте, возвра­щает его на путь добро­де­тели. Чары распа­да­ются, краса­вица Альцина пред­стает в подлинном образе порока, гнусном и безоб­разном, и раска­яв­шийся Руджьер на том же гиппо­грифе летит обратно на запад. Тщетно, здесь опять его подсте­ре­гает любящий Атлант и залу­чает в свой призрачный замок. И пленный Руджьер мечется по его залам в поисках Брада­манты, а рядом пленная Брада­манта мечется по тем же залам в поисках Руджьера, но друг друга они не видят.

Пока Брада­манта и Атлант борются за судьбу Руджьера; пока Ринальд плывет за помощью в Англию и из Англии, а по дороге спасает даму Гиневру, лживо обви­ненную в бесче­стии; пока Роланд рыщет в поисках Андже­лики, а по дороге спасает даму Изабеллу, схва­ченную разбой­ни­ками, и даму Олимпию, брошенную веро­ломным любов­ником на необи­та­емом острове, а потом распятую на скале в жертву морскому чудо­вищу, — тем временем король Агра­мант со своими полчи­щами окру­жает Париж и гото­вится к приступу, а благо­че­стивый импе­ратор Карл взывает о помощи к Господу. И Господь прика­зы­вает архан­гелу Михаилу: «Лети вниз, найди Безмолвие и найди Распрю: пусть Безмолвие даст Ринальду с англи­ча­нами внезапно грянуть с тылу на сарацин и пусть Распря нападет на сара­цин­ский стан и посеет там рознь и смуту, и враги правой веры обес­си­леют!» Летит архи­стратиг, ищет, но не там их находит, где искал: Распрю с Ленью, Алчно­стью и Зави­стью — средь монахов в мона­стырях, а Безмолвие — меж разбой­ников, преда­телей и тайных убийц. А уж грянул приступ, уж клокочет брань вкруг всех стен, полы­хает пламя, уж ворвался в город Родо­монт и один крушит всех, прору­баясь от ворот до ворот, льется кровь, летят в воздух руки, плечи, головы. Но Безмолвие ведет к Парижу Ринальда с подмогою — и приступ отбит, и лишь ночь спасает сарацин от пора­жения. А Распря, чуть пробился Родо­монт из города к своим, шепчет ему слух, что любезная его дама Дора­лиса изме­нила ему со вторым по силе сара­цин­ским бога­тырем Манд­ри­кардом — и Родо­монт вмиг бросает своих и мчится искать обид­чика, кляня женский род, гнусный, коварный и веро­ломный.

Был в сара­цин­ском стане юный воин по имени Медор. Царь его пал в битве; и когда ночь опусти­лась на поле боя, вышел Медор с това­рищем, чтобы под луною найти его тело среди трупов и похо­ро­нить с честью. Их заме­тили, броси­лись в погоню, Медор ранен, товарищ его убит, и истечь бы Медору кровью в чаще леса, не явись нежданная спаси­тель­ница. Это та, с которой нача­лась война, — Андже­лика, тайными тропами проби­рав­шаяся в свой дальний Катай. Случи­лось чудо: тщеславная, легко­мыс­ленная, гнушав­шаяся коро­лями и лучшими рыца­рями, она пожа­лела Медора, полю­била его, унесла его в сель­скую хижину, и, пока не исце­ли­лась его рана, они жили там, любя друг друга, как пастух с пастушкою. И Медор, не веря своему счастью, выре­зывал ножом на коре дере­вьев их имена и слова благо­дар­ности небу за их любовь. Когда Медор окреп, они продол­жают свой путь в Катай, исчезая за гори­зонтом поэмы, — а надписи, выре­занные на дере­вьях, оста­ются. Они-то и стали роко­выми: мы в самой сере­дине поэмы — начи­на­ется неистов­ство Роланда.

Роланд, в поисках Андже­лики объехав пол-Европы, попа­дает в эту самую рощу, читает на дере­вьях эти самые пись­мена и видит, что Андже­лика полю­била другого. Сперва он не верит своим глазам, потом мыслям, потом немеет, потом рыдает, потом хвата­ется за меч, рубит деревья с пись­ме­нами, рубит скалы по сторонам, — «и настало то самое неистов­ство, что не видано, и не взви­деть страшней». Он отшвы­ри­вает оружие, срывает панцирь, рвет на себе платье; голый, косматый, бежит он по лесам, голыми руками вырывая дубы, утоляя голод сырой медве­жа­тиной, встречных за ноги раздирая пополам, в одиночку сокрушая целые полки. Так — по Франции, так — по Испании, так — через пролив, так — по Африке; и ужасный слух о его судьбе доле­тает уже и до Карлова двора. А Карлу нелегко, хоть Распря и посеяла рознь в сара­цин­ском стане, хоть Родо­монт и пере­ссо­рился с Манд­ри­кардом, и с другим, и с третьим бога­тырем, но басур­ман­ская рать по-преж­нему под Парижем, а у нехри­стей новые непо­бе­димые воины. Во-первых, это подо­спевший неве­домо откуда Руджьер — хоть он и любит Брада­манту, но сеньор его — афри­кан­ский Агра­мант, и он должен служить свою вассальную службу. Во-вторых же, это бога­тырша Марфиза, гроза всего Востока, никогда не снима­ющая панциря и давшая клятву побить трех силь­нейших в мире царей. Без Роланда христи­анам с ними не спра­виться; как найти его, как вернуть ему рассудок?

Тут-то и явля­ется веселый иска­тель приклю­чений Астольф, кото­рому все нипочем. Ему везет: у него волшебное копье, само всех сшиба­ющее с седла, у него волшебный рог, обра­ща­ющий в пани­че­ское бегство всякого встреч­ного; у него даже толстая книга с азбучным указа­телем, как бороться с какими силами и чарами. Когда-то его занесло на край света к соблаз­ни­тель­нице Альцине, и тогда его вызволил Руджьер. Оттуда он поскакал на родину через всю Азию. По дороге он победил чудо-вели­кана, кото­рого как ни разру­бишь, он вновь срастется: Астольф отсек ему голову и поскакал прочь, выщи­пывая на ней волосок за волоском, а безго­ловое тело бежало, разма­хивая кула­ками, следом; когда выщипнул он тот волос, в котором была вели­ка­нова жизнь, тело рухнуло и злодей погиб. По дороге он подру­жился с лихой Марфизою; побывал на берегу амазонок, где каждый пришлый должен за один день и одну ночь деся­терых побить на турнире, а деся­терых удово­лить в постели; вызволил из их плена славных христи­ан­ских рыцарей. По дороге он попал даже в Атлантов замок, но и тот не выстоял против его чудного рога: стены разве­я­лись, Атлант погиб, плен­ники спас­лись, а Руджьер и Брада­манта (помните?) увидели наконец друг друга, броси­лись в объятия, покля­лись в верности и разъ­е­ха­лись: она — в замок к брату своему Ринальду, а он — в сара­цин­ский стан, дослу­жить свою службу Агра­манту, а потом принять крещение и жениться на милой. Гиппо­грифа же, крыла­того Атлан­това коня, Астольф взял себе и полетел над миром, погля­дывая вниз.

Этому беспеч­ному чудаку и дове­лось спасти Роланда, а для этого сперва попасть в ад и в рай. Из-под облаков он видит эфиоп­ское царство, а в нем царя, кото­рого морят голодом, расхва­тывая пищу, хищные гарпии — точь-в-точь как в древнем мифе об арго­навтах. Со своим волшебным рогом он прого­няет гарпий прочь, заго­няет их в темный ад, а по случаю выслу­ши­вает там рассказ одной краса­вицы, которая была неми­ло­сердна к своим поклон­никам и вот теперь муча­ется в аду. Благо­дарный эфиоп­ский царь пока­зы­вает Астольфу высокую гору над своим царством: там земной рай, а в нем сидит апостол Иоанн и, по слову Божию, ждет второго прише­ствия. Астольф взле­тает туда, апостол радостно его приве­чает, расска­зы­вает ему и о будущих судьбах, и о князьях Эсте, и о поэтах, которые их прославят, и о том, как иные обижают поэтов своей скупо­стью, — «а мне это небез­раз­лично, я ведь сам писа­тель, написал Еван­гелие и Откро­вение». Что же до Ролан­дова рассудка, то он нахо­дится на Луне: там, как на Земле, есть горы и долы, и в одном из долов — всё, что поте­ряно на свете людьми, «от беды ли, от давности ли, от глупости ли». Там тщетная слава монархов, там бесплодные моления влюб­ленных, лесть льстецов, недолгая милость князей, красота красавиц и ум узников. Ум — вещь легкая, будто пар, и поэтому он замкнут в сосу­диках, а на них напи­сано, в котором чей. Там они и находят сосуд с надписью «ум Роланда», и другой, поменьше, — «ум Астольфа»; удивился Астольф, вдохнул свой ум и почув­ствовал, что стал умен, а был не очень. И, восславив благо­де­тель­ного апостола, не забыв взять с собою ум Роланда, рыцарь верхом на гиппо­грифе устрем­ля­ется обратно на Землю.

А на Земле уже многое пере­ме­ни­лось.

Во-первых, рыцари, осво­бож­денные Астольфом на его восточных путях, доска­кали уже до Парижа, присо­еди­ни­лись к Ринальду, он с их помощью ударил по сара­цинам (гром до неба, кровь пото­ками, головы — с плеч, руки-ноги, отруб­ленные, — россыпью), отразил их от Парижа, и победа стала вновь клониться на христи­ан­скую сторону. Правда, бьется Ринальд впол­силы, потому что душой его владеет прежняя безот­ветная страсть по Андже­лике. Он уже пуска­ется искать ее — но тут начи­на­ется алле­гория. В Арденн­ском лесу на него набра­сы­ва­ется чудище Ревность: тысяча очей, тысяча ушей, змеиная пасть, тело коль­цами. А на помощь ему встает рыцарь Презрение: светлый шлем, огненная палица, а за спиною — ключ Безлю­бовья, исце­ля­ющий от нера­зумных стра­стей. Ринальд пьет, забы­вает любовное безумие и вновь готов на праведный бой.

Во-вторых, Брада­манта, прослышав, что ее Руджьер бьется среди сарацин рядом с некой воитель­ницей по имени Марфиза, заго­ра­ется ревно­стью и скачет сразиться и с ним и с ней. В темном лесу у неве­домой могилы начи­нают рубиться Брада­манта и Марфиза, одна другой отважнее, а Руджьер тщетно их разни­мает. И тут вдруг из могилы разда­ется голос — голос мерт­вого волшеб­ника Атланта: «Прочь ревность! Руджьер и Марфиза, вы — брат и сестра, ваш отец — христи­ан­ский рыцарь; пока жив был, я хранил вас от Христовой веры, но теперь, верно, конец моим трудам». Все прояс­ня­ется, Руджье­рова сестра и Руджье­рова подруга заклю­чают друг друга в объятия, Марфиза прини­мает святое крещение и призы­вает к тому же Руджьера, но тот медлит — за ним еще последний долг царю Арга­манту. Тот, отча­яв­шись побе­дить в сражении, хочет решить исход войны поединком: силь­нейший против силь­ней­шего, Руджьер против Ринальда. Расчи­щено место, прине­сены клятвы, начи­на­ется бой, сердце Брада­манты разры­ва­ется между братом и возлюб­ленным, но тут, как когда-то в «Илиаде» и «Энеиде», чей-то удар нару­шает пере­мирие, начи­на­ется общее побоище, христиане одоле­вают, и Агра­мант с немно­гими своими приспеш­ни­ками спаса­ется на корабле, чтобы плыть в свою замор­скую столицу — Бизерту, что возле Туниса. Он не знает, что под Бизертою ждет его самый страшный враг.

Астольф, слетев с райской горы, соби­рает войско и спешит по суше и морю ударить с тыла на Агра­ман­тову Бизерту; с ним другие пала­дины, спас­шиеся из Агра­ман­това плена, — а навстречу им безумный Роланд, дикий, голый — не подой­дешь, не схва­тишь. Нава­ли­лись впятером, наки­нули аркан, растя­нули, связали, снесли к морю, вымыли, и поднес Астольф к его носу сосуд с Ролан­довым умом. Лишь вдохнул он, прояс­ни­лись его глаза и речи, и уже он прежний Роланд, и уже свободен от зловредной любви. Подплы­вают Карловы корабли, христиане идут приступом на Бизерту, город взят — горы трупов и пламя до небес. Агра­мант с двумя друзьями спаса­ются по морю, Роланд с двумя друзьями их пресле­дуют; на маленьком среди­земном острове проис­ходит последний тройной поединок, Агра­мант гибнет, Роланд — побе­ди­тель, войне конец.

Но поэме еще не конец. Руджьер принял святое крещение, он приходит к Карлову двору, он просит руки Брада­манты. Но старый отец Брада­манты против: у Руджьера славное имя, но ни кола ни двора, и он лучше выдаст Брада­манту за принца Леона, наслед­ника Грече­ской империи. В смертном горе Руджьер едет прочь — поме­риться силами с сопер­ником. На Дунае принц Леон воюет с булга­рами; Руджьер приходит на помощь булгарам, совер­шает чудеса ратных подвигов, сам Леон любу­ется неве­домым героем на поле боя. Греки хитро­стью залу­чают Руджьера в плен, выдают импе­ра­тору, бросают в подземную темницу, — благо­родный Леон спасает его от верной гибели, воздает ему честь и тайно держит при себе. «Я обязан тебе жизнью, — говорит потря­сенный Руджьер, — и отдам ее за тебя в любой миг».

Это не пустые слова. Брада­манта объяв­ляет, что она выйдет лишь за того, кто осилит ее в поединке. Леон грустен: против Брада­манты он не выстоит. И тогда он обра­ща­ется к Руджьеру: «Поезжай со мной, выйди в поле в моих латах, победи для меня Брада­манту». И Руджьер не выдает себя, он говорит: «Да». На большом поле, пред лицом Карла и всех пала­динов, долгий день длится брачный бой: Брада­манта рвется пора­зить нена­вист­ного жениха, осыпает его тысячей ударов. Руджьер метко отби­вает все до единого, но ни одного не наносит сам, чтобы даже неча­янно не пора­нить возлюб­ленную. Зрители дивятся, Карл объяв­ляет гостя побе­ди­телем, Леон в тайном шатре обни­мает Руджьера. «Я обязан тебе счастьем, — говорит он, — и отдам тебе всё, что хочешь в любой миг».

А Руджьеру жизнь не мила: он отдает и коня и латы, а сам уходит в чашу леса умирать от горя. Он и умер бы, не вмешайся добрая фея, пеку­щаяся о будущем доме Эсте. Леон находит Руджьера, Руджьер откры­ва­ется Леону, благо­род­ство сопер­ни­чает с благо­род­ством, Леон отре­ка­ется от Брада­манты, правда и любовь торже­ствуют, Карл и его рыцари руко­плещут. От булгар приходят послы: они просят своего спаси­теля себе на царство; теперь даже отец Брада­манты не скажет, будто у Руджьера ни кола ни двора. Справ­ля­ется свадьба, праздник, пиры, турниры, брачный шатер расшит карти­нами во славу будущих Эсте, но и это еще не развязка.

В последний день явля­ется тот, о ком мы почти забыли: Родо­монт. По обету он год и день не брал оружия в руки, а теперь прискакал бросить вызов бывшему сорат­нику своему Руджьеру: «Ты изменник своему королю, ты христи­анин, ты недо­стоин зваться рыцарем». Начи­на­ется последний поединок. Конный бой — древки в щепья, щепья до облаков. Пеший бой — кровь сквозь латы, мечи вдре­безги, бойцы стис­ну­лись желез­ными руками, оба замерли, и вот Родо­монт падает наземь, и кинжал Руджьера — в его забрале. И, как в «Энеиде», к адским берегам «отле­тает с хулою его душа, столь когда-то гордая и надменная».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.859 ms