Страстная неделя

Краткое содержание рассказа
Читается за 12 минут(ы)

Действие проис­ходит с 19 по 26 марта 1815 г. во Франции, в течение последней перед Пасхой недели, в като­ли­че­ском кален­даре имену­емой страстной. В основе романа лежат исто­ри­че­ские события, связанные с возвра­ще­нием Напо­леона Бона­парта в Париж, бежав­шего с острова Эльбы, где он нахо­дился в изгнании. Главным персо­нажем этого много­пла­но­вого романа-эпопеи явля­ется молодой художник Теодор Жерико. В 1811 г. его отец, Жорж Жерико, с согласия сына, нена­ви­дя­щего войну, нанял вместо него на службу в армии Напо­леона рекрута. И несколько лет Теодор спокойно зани­мался живо­писью. Однако в 1815 г. он вдруг опре­де­ля­ется в серые мушке­теры короля Людо­вика XVIII и таким образом вклю­ча­ется в драма­ти­че­ские события, охва­тившие Францию.

В казарме королев­ских войск на окраине Парижа рано утром получен приказ прибыть в столицу на Марсово поле, где днем король хочет провести смотр. Какое решение примет король — защи­щать Лувр и Париж по разра­бо­тан­ному плану или уходить из столицы, поскольку Бона­парт очень быстро и прак­ти­чески беспре­пят­ственно подходит к городу? Все обсуж­дают изве­стие об измене «верного» маршала Нея, послан­ного королем прегра­дить Бона­парту дорогу на Париж и пере­шед­шего на сторону импе­ра­тора. Теодор Жерико задает себе и еще один вопрос — а что произойдет лично с ним, если и дальше гене­ралы будут изме­нять королю, а королев­ские войска с обозами и оружием будут присо­еди­няться к армии Напо­леона? Может, бросить все, отси­деться в огромном доме отца, опять заняться живо­писью?.. Однако после крат­ковре­мен­ного отдыха в своем париж­ском доме, несмотря на уста­лость, сомнения, дождь и слякоть, Теодор все-таки вовремя приез­жает на своем любимом коне Трико к месту сбора.

Между тем время идет, а король не появ­ля­ется. Слухи о преда­тель­ствах, о бегстве аристо­кратов, о Бона­парте, нахо­дя­щемся на подступах к Парижу, о нере­ши­тель­ности короля будо­ражат умы фран­цузов. Военным ничего не сооб­щают, но они вдруг видят карету короля. На большой скорости она удаля­ется от Лувра. Значит, монарх удирает, но куда, в каком направ­лении? Потом вдруг карета оста­нав­ли­ва­ется, король прика­зы­вает войскам вернуться в казармы, а сам возвра­ща­ется в Лувр. В городе ожив­ление, в неко­торых квар­талах завсе­гдатаи кафе уже пьют за здоровье Напо­леона. Ходить по городу в форме королев­ского мушке­тера опасно, но ведь не спать же в такую ночь?! Теодор заходит в кафе и своей формой чуть не прово­ци­рует драку. К счастью, его старый знакомый Дьедонне, оказав­шийся там, узнает Теодора и все улажи­вает. Дьедонне возвра­ща­ется к импе­ра­тору, но он не забыл и Теодора, кото­рого знает с детства и кото­рому служил моделью для одной из картин. Бродя по Парижу, Жерико встре­чает и других знакомых. В голове его царит такая же нераз­бе­риха, как и во всем городе. Мысли сменяют друг друга. Думы о прошлом, насто­ящем и будущем родины чере­ду­ются с мыслями о живо­писи. Что лучше для Франции — король, Бона­парт или Респуб­лика? Почему он, художник Теодор Жерико, не бежит сейчас же в свою мастер­скую? Ведь все, что он видел днем и видит сейчас, — это яркий свет в Лувре, где прини­мают посла Испании, и чернота ночи — все так и просится на полотно. Сейчас он мог бы рабо­тать не хуже своего люби­мого Кара­ваджо.

Однако ноги несут его не домой, а к друзьям-мушке­терам, которые вместе с другими войсками поки­дают Париж и, вслед за уже выехавшим посреди ночи королем и его эскортом, отсту­пают на север страны. Но куда именно, по какому марш­руту — никто не знает, даже племянник короля, герцог Беррий­ский, задер­жав­шийся нена­долго у своей возлюб­ленной Виржини, родившей ему на днях сына. Король назначил маршала Мезона глав­но­ко­ман­ду­ющим, но и тот не может ничего орга­ни­зо­вать — гене­ралы посту­пают, как сами считают нужным. Неиз­вестно, где нахо­дится штаб, но известно, что 19 марта вечером весь его состав появился в канце­лярии, потре­бовал себе жало­ванье и исчез. Не успели королев­ские войска отойти от Парижа, как часть их уже повер­нула назад: в Сен-Дени генерал Эксель­манс, пере­шедший на сторону Бона­парта, пере­манил их. Преданные королю части 20 марта в непо­году и непро­лазную грязь добра­лись до города Бовэ, откуда только что уехал король и его свита. Но куда? В Кале, а потом в Англию? Можно только дога­ды­ваться. А что суждено им — будет ли здесь дан бой, или отступ­ление продол­жится? Жители Бовэ поба­и­ва­ются возвра­щения Бона­парта. Ведь тогда опять начнутся рекрут­ские сборы, кровавая дань войне, а их город и так уже почти полно­стью разрушен. Да и произ­вод­ство постра­дает, кому тогда будет нужен их текстиль?

В Бовэ Жерико оста­но­вился на ночлег в доме вдовы-бака­лей­щицы Дюран. Ее дочь, шест­на­дца­ти­летняя Дениза, расска­зала Теодору, что год назад у них квар­ти­ровал молодой офицер Альфонс де Пра, который читал ей свои стихи и заме­ча­тельно описывал Италию. Позднее Теодор узнал, что это был Ламартин. А в эту же ночь, на рассвете, супре­фекту города привезли изве­стие о том, что импе­ратор Бона­парт торже­ственно водво­рился в париж­ском Лувре. В Бовэ воена­чаль­ники и прибывшие туда утром принцы не могут скрыть своей расте­рян­ности: войска к городу еще полно­стью не подтя­ну­лись, а генерал Эксель­манс, отпра­вив­шийся их дого­нять, может вот-вот навя­зать бой. Значит, нужно, не жалея казенных денег, купить лошадей, как можно скорее дойти до порта Дьепп и отплыть в Англию, даже не имея на то прямых указаний короля, который по-преж­нему не дает о себе знать.

В числе посланных за лошадьми нахо­дится и Жерико. Разговор с хозя­ином табуна непрост, но мушке­терам все же удается, благо­даря своей напо­ри­стости, купить лучших лошадей. Среди коней выде­ля­ется один, черной масти с белым пятном на задней ноге. С такими «бело­нож­ками» надо быть осто­рожным, уж очень они норо­висты. Этого коня-красавца Жерико отдает Другу Марку-Антуану, который на пути к Бовэ лишился своего люби­мого коня. Но подарок оказы­ва­ется роковым: через два дня конь, испу­гав­шись неожи­дан­ного выстрела, понес нового хозяина, не сумев­шего высво­бо­дить ногу из стре­мени. Всад­ника в тяжелом состо­янии остав­ляют на попе­чение бедной крестьян­ской семьи, и даль­нейшая его судьба оста­ется неясной.

При въезде в город Пуа Теодору пришлось заехать в кузницу, чтобы подко­вать своего Трико. Ноче­вать он оста­ется у кузнеца Мюллера, к кото­рому прие­хали двое мужчин — старик Жубер и молодой возница Бернар. Мюллер женат на Софи, к которой питают нежные чувства Бернар и помощник кузнеца Фирмен. За ужином острый взгляд Теодора уловил признаки разыг­ры­ва­ю­щейся в этом доме драмы. Фирмен нена­видит Бернара, чувствуя, что Софи тайно увле­чена этим регу­лярно появ­ля­ю­щимся у кузнеца гостем. Фирмен терпе­ливо ждет подхо­дя­щего момента, чтобы разде­латься с сопер­ником. В полночь Фирмен входит в комнату к Теодору и зовет его пойти с ним вслед за Бернаром и Жубером на тайную сходку заго­вор­щиков. Фирмен наде­ется, что королев­ский мушкетер Жерико, услышав анти­ко­ролев­ские речи заго­вор­щиков, донесет на Бернара, и таким образом он осво­бо­дится от нена­вист­ного сопер­ника. На поляне возле клад­бища собра­лось человек двадцать. Они взвол­но­ванно обсуж­дают причины бедствен­ного поло­жения народа, винят в этом прежде всего аристо­кратов и короля, ругают Бона­парта за беско­нечные войны и разо­рения. Сколько людей, столько и мнений. Теодору, спря­тав­ше­муся за деревом, кажется, что он в театре и смотрит какую-то незна­комую драму. Оказы­ва­ется, цена на хлеб может кого-то волно­вать и даже беспо­коить, какие-то расчетные книжки вызы­вают проклятья у рабочих, и эти же рабочие с надеждой говорят о каких-то «рабочих союзах». Одни из них утвер­ждают, что народ никому больше не должен верить, другие дока­зы­вают, что Бона­парт может быть таким, каким его сделает народ, если народ даст ему правильное направ­ление, а сам объеди­нится. Жерико чувствует, что в нем самом что-то меня­ется. Эта волна чело­ве­че­ских стра­стей увле­кает его и приносит ему чисто физи­че­скую боль. Он попал сюда неча­янно, но теперь он будет всегда на стороне этих людей, о которых раньше прак­ти­чески ничего не знал. И когда Фирмен назой­ливо просит Теодора, чтобы тот вернулся в город и все рассказал королев­ским властям, которые арестуют бунтов­щиков, Теодор в бешен­стве отшвы­ри­вает Фирмена и бьет его по лицу.

Вести о кава­лерии Эксель­манса гонят принцев и графов за Ла-Манш, но Теодор Жерико и не мыслит об эмиграции. В Пуа слово «родина» обога­ти­лось для него новым смыслом, теперь он не мог бы расстаться с Фран­цией, поки­нуть нужда­ю­щихся и стра­да­ющих людей. Но король спешит поки­нуть Францию: во-первых, нельзя попа­даться в руки Бона­парту, а во-вторых, сейчас опасны даже родствен­ники, мечта­ющие завла­деть его короной. Людовик XVIII хочет их всех пере­хит­рить — через какое-то время вернуться с союз­ни­ками и обез­опа­сить себя от всех претен­дентов. Тем временем среди солдат короля распро­стра­ня­ются слухи, что в Лилле гвардия может соеди­ниться с иностран­ными армиями, стоя­щими на границе. Значит, герцог Орле­ан­ский, два дня назад заве­ривший войско, что король никогда не обра­тится за помощью к иностранцам и не позовет их на фран­цуз­скую землю, лгал.

В армии зреет бунт. Перед неко­то­рыми гене­ра­лами эта проблема встает с такой же остротой. Например, маршал Макдо­нальд открыто заяв­ляет королю, что границу не перейдет. Настал момент выбора: верность королю или верность родине. А сам король, так и не доехав до порта на Ла-Манше, решил поскорее перейти франко-бель­гий­скую границу в Менено. На площадях фран­цуз­ских городов уже вместо «Да здрав­ствует король!» повсюду кричат «Да здрав­ствует импе­ратор!», и в страстную пятницу идут в собор на литургию. Но Теодору не до рели­ги­озных обрядов: он еще не нашел для себя ответа, на чью сторону встать. Уже понятно, что не на сторону короля, запят­нав­шего себя позором измены. Но чем лучше Бона­парт? Ведь это он как-то сказал, что не хочет быть импе­ра­тором черни. Ему все равно, что народ умирает с голоду, а армия и бесчис­ленная полиция держат его в страхе. А может быть, прав тот молодой оратор, который призывал рояли­стов и респуб­ли­канцев спло­титься против тирана-импе­ра­тора? Во всем этом еще пред­стоит разо­браться. А сейчас Теодору Жерико, уже побы­вав­шему у пределов возмож­ного, в этот час пасхальной заут­рени хочется просто жить, писать картины, всмат­ри­ваться в лица людей, любить их. Он хочет стать насто­ящим живо­писцем мира, который его окру­жает.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.434 ms