Лошадиные ноги

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Ничем не приме­ча­тельный служащий пекин­скою отде­ления фирмы «Мицу­биси» Осино Хандза­буро скоро­по­стижно скон­чался, не дожив до трид­цати лет. По заклю­чению профес­сора Ямаи, дирек­тора боль­ницы Тунжэнь, Хандза­буро умер от удара. Но сам Хандза­буро не думал, что это удар. Он не думал даже, что умер. Просто он неожи­данно оказался в какой-то конторе, где никогда раньше не бывал. За большим столом сидели два китайца и пере­ли­сты­вали гросс­бухи. Один из них спросил его по-английски, действи­тельно ли он Генри Бэллет. Хандза­буро ответил, что он служащий япон­ской компании «Мицу­биси» Осино Хандза­буро. Китайцы вспо­ло­ши­лись: они что-то пере­пу­тали. Они хотели вернуть Хандза­буро назад, но, посмотрев в гроссбух, поняли, что это не так-то просто: Осино Хандза­буро умер три дня назад, и его ноги уже разло­жи­лись. Хандза­буро подумал: «Такой ерунды не может быть!», но когда он посмотрел на свои ноги, то увидел, что его брюки колы­ха­лись от ветра, дувшего из окна. Китайцы хотели заме­нить его ноги ногами Гэнри Бэллета, но оказа­лось, что это невоз­можно: пока ноги Генри Бэллета прибудут из Ханькоу, у Хандза­буро разло­жится все тело. Под рукой была лишь лошадь, которая только что околела.

Китайцы решили приста­вить Хандза­буро лоша­диные ноги, считая, что это все же лучше, чем не иметь никаких. Хандза­буро умолял их не пристав­лять ему лоша­диные ноги, ибо терпеть не мог лошадей. Он был согласен на любые чело­ве­че­ские ноги, пусть даже немножко воло­сатые, но чело­ве­че­ских ног у китайцев не было, и они уверяли, что с лоша­ди­ными ногами ему будет хорошо, и если время от времени менять подковы, то можно спокойно одолеть любую дорогу, даже в горах. Хандза­буро проте­стовал и хотел убежать, но не мог этого сделать без ног. Один из китайцев принёс лоша­диные ноги, всунул их в отвер­стия штатин Хандза­буро, и они тотчас приросли к его бёдрам.

Даль­нейшее Хандза­буро помнил смутно. Когда он пришёл в себя, он лежал в гробу, а молодой мисси­онер читал над ним заупо­койную молитву. Воскре­сение Хандза­буро наде­лало много шума. Авто­ритет профес­сора Ямаи оказался под ударом, но Ямаи заявил, что это тайна природы, недо­ступная меди­цине. Таким образом он вместо своего личного авто­ри­тета поставил под удар авто­ритет меди­цины. Все радо­ва­лись воскре­сению Хандза­буро, кроме него самого. Он боялся, что его тайна раскро­ется и его уволят с работы.

Из днев­ника Хандза­буро видно, сколько хлопот достав­ляли ему лоша­диные ноги: они сдела­лись рассад­ником блох, а блохи куса­лись; от ног шёл непри­ятный запах, и управ­ля­ющий подо­зри­тельно приню­хи­вался, когда разго­ва­ривал с Хандза­буро; спать ему прихо­ди­лось в носках и каль­сонах, чтобы его жена Цунэко не видела его ног. Однажды Хандза­буро пошёл к буки­нисту. У входа в лавку стоял экипаж, запря­жённый лошадью. Вдруг кучер, щёлкнув кнутом, крикнул: «Цо! Цо!» Лошадь попя­ти­лась, и Хандза­буро, к собствен­ному удив­лению, тоже невольно попя­тился. Кобыла заржала, и Хандза­буро почув­ствовал, как у него к горлу тоже подсту­пило что-то похожее на ржанье. Он зажал уши и со всех ног пустился бежать.

Наступил сезон жёлтой пыли. Эту пыль весенний ветер приносит в Пекин из Монголии, а поскольку ноги Хандза­буро принад­ле­жали кунлунь­скому скакуну, то, почуяв родной монголь­ский воздух, они стали прыгать и скакать. Как ни старался Хандза­буро, он не мог устоять на месте. Опро­кинув по пути семерых рикш, он примчался домой и попросил у жены верёвку, которой опутал свои непо­слуш ные ноги. Цунэко решила, что ее муж сошёл с ума, и угова­ри­вала его обра­титься к профес­сору Ямаи, но Хандза­буро не хотел об этом и слышать. Когда окно их комнаты вдруг распах­ну­лось от порыва ветра, Хандза­буро высоко подскочил и что-то громко крикнул. Цунэко лиши­лась чувств. Хандза­буро выбежал из дома и с воплем, напо­ми­навшим конское ржание, ринулся прямо в жёлтую пыль. Он бесследно исчез, и никто не знал, что с ним стало.

Редактор «Дзюнтэн ниппон» господин Муда­гути поме­стил в газете статью, где писал, что мощь япон­ской империи зиждется на прин­ципе семьи, поэтому глава семьи не имеет права само­чинно сходить с ума. Он осуждал власти, которые до сих пор не издали запре­щение сходить с ума.

Через полгода Цунэко пере­жила новое потря­сение. За дверью ее квар­тиры раздался звонок. Когда она открыла дверь, то увидела оборван­ного чело­века без шляпы. Она спро­сила незна­комца, что ему нужно. Он поднял голову и произнёс: «Цунэко...» Молодая женщина узнала в пришельце своего мужа и хотела броситься ему на грудь, но вдруг увидела, что из-под его разо­рванных в клочья штанов видне­ются гнедые лоша­диные ноги. Цунэко почув­ство­вала неопи­су­емое отвра­щение к этим ногам. Она хотела пере­си­лить его, но не смогла. Хандза­буро повер­нулся и стал медленно спус­каться по лест­нице. Собрав все своё муже­ство, Цунэко хотела побе­жать за ним, но не успела она ступить и шагу, как до неё донёсся цокот копыт. Не в силах двинуться с места, Цунэко смот­рела вслед мужу. Когда он скрылся из виду, она упала без чувств.

После этого события Цунэко стала верить днев­нику мужа, но все остальные: и профессор Ямаи, и редактор Муда­гути, и сослу­живцы Хандза­буро — считали, что у чело­века не может быть лоша­диных ног, и то, что Цунэко видела их, не более чем галлю­ци­нация. Рассказчик пола­гает, что дневник Хандза­буро и рассказ Цунэко заслу­жи­вают доверия. В дока­за­тель­ство он ссыла­ется на заметку в «Дзюнтэн ниппон», поме­щённую в том же номере, что и сооб­щение о воскре­сении Хандза­буро. В заметке гово­рится о том, что в поезде на Ханькоу скоро­по­стижно скон­чался пред­се­да­тель обще­ства трез­вости господин Генри Бэллет. Поскольку он умер со склянкой в руках, возникло подо­зрение о само­убий­стве, но резуль­таты анализа жидкости пока­зали, что в склянке нахо­дился спиртной напиток.

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.296 ms