Чужое лицо

Краткое содержание рассказа
Читается за 14 минут(ы)

Иссле­до­ва­тель, заве­ду­ющий лабо­ра­то­рией в инсти­туте высо­ко­мо­ле­ку­лярной химии, во время экспе­ри­мента обжег себе лицо жидким кисло­родом, отчего все его лицо покры­лось рубцами. Раны никак не зажи­вают, и он все время ходит с забин­то­ванным лицом. Он размыш­ляет о том, что отсут­ствие на лице кожи, которая явля­ется не более чем оболочкой, отго­ро­дило его от обще­ства. Он чувствует себя поте­рявшим лицо и заме­чает, что лицо играет в жизни куда более важную роль, чем он пред­по­лагал: даже умиро­тво­ря­ющая музыка Баха кажется ему теперь не баль­замом, а комком глины. «Неужели изуро­до­ванное лицо способно влиять на воспри­ятие музыки?» — сокру­ша­ется он. Герой размыш­ляет, не потерял ли он ещё чего-то вместе с лицом. Он вспо­ми­нает, как в детстве он стащил и бросил в огонь накладные волосы старшей сестры, казав­шиеся ему чем-то непри­стойным, аморальным, а теперь бинты стали как бы его фаль­шивым лицом, лишенным выра­жения и инди­ви­ду­аль­ности.

Герой пыта­ется восста­но­вить физи­че­скую близость с женой, которая прерва­лась после несчаст­ного случая, но делает это слишком резко, слишком грубо, и жена оттал­ки­вает его. Его связь с людьми нару­ши­лась: прохожие вежливо отводят глаза от его лица, сослу­живцы стара­тельно делают вид, будто ничего не произошло, дети начи­нают плакать при взгляде на него. Герой хочет сделать маску, которая заме­нила бы ему лицо, восста­но­вила бы его связь с людьми. Первым делом он встре­ча­ется с К. — ученым, зани­ма­ю­щимся изго­тов­ле­нием искус­ственных органов. К. демон­стри­рует ему искус­ственный палец, но лицо — другое дело. По мнению К., это не только косме­ти­че­ская проблема, но и проблема, связанная с профи­лак­тикой душевных Заболе­ваний.

К. во время войны был военным врачом и видел, что раненые прежде всего беспо­ко­и­лись не о том, будут ли они жить и будет ли их орга­низм нормально функ­ци­о­ни­ро­вать, а о том, сохра­нится ли их перво­на­чальный облик. Один солдат, у кото­рого было изуро­до­вано лицо, перед самой выпиской из госпи­таля покончил с собой. Это убедило К, в том, что «серьезное наружное ранение лица, подобно пере­водной картинке, отпе­ча­ты­ва­ется в виде душевной травмы».

К. готов заняться лицом героя и уверен, что сможет пред­ло­жить ему нечто лучшее, чем бинты. Но герой отка­зы­ва­ется. Он поку­пает искус­ственный палец и торо­пится поскорее уйти. Ночью, поставив искус­ственный палец на стол, точно свечку, герой обду­мы­вает свой разговор с К, Если лицо — тропинка между людьми, значит, потеря лица навсегда заму­ро­вала героя в одиночной камере, и тогда идея маски сходна с планом побега из тюрьмы, где На карту постав­лено суще­ство­вание чело­века. Герой действи­тельно ищет путь к людям. Но ведь лицо не един­ственная тропинка. Научные труды героя по реологии читали люди, которые никогда его не видели, следо­ва­тельно, научные труды также связы­вают людей между собой. Герой пыта­ется понять, почему искус­ственный палец выглядит так оттал­ки­вающе. Веро­ятно, дело в ощущении кожи. Чтобы воспро­из­вести мель­чайшие детали кожи, надо восполь­зо­ваться чьим-нибудь чужим лицом.

Герой встре­ча­ется со школьным това­рищем — специ­а­ли­стом в области пале­он­то­логии. Тот объяс­няет герою, что даже опытный специ­а­лист может воссо­здать лишь общее распо­ло­жение мышц — ведь если бы скелет давал точное пред­став­ление о внешнем облике чело­века, пласти­че­ские операции были бы невоз­можны.

Герой обду­мы­вает, какое лицо ему подойдет. Он ищет мате­риал для глад­кого эпителия, для кера­ти­но­вого слоя эпидермы, для внут­ренних слоев кожи. Герой делает слепок своего лица из сурьмы — это внут­ренняя поверх­ность будущей маски. Теперь ему необ­хо­димо выбрать тип лица для наружной поверх­ности маски, что не так-то легко. Невоз­мож­ность ни с кем разде­лить свое горе начи­нает превра­щать героя в чудо­вище. Если верно выска­зы­вание Карлейля, что сутана делает священ­ника, то, быть может, верно и то, что лицо чудо­вища создает сердце чудо­вища.

Герой начи­нает любить темноту. Он идет в кино, чтобы побыть в темноте, случайно попа­дает на выставку масок театра «Но». Ему кажется, будто черты их лиц подвижны, но он пони­мает, что это обман зрения: на самом деле меня­ется не маска, а пада­ющий на нее свет. Маски не имеют своего выра­жения, но тот, кто на них смотрит, видит на них некое выра­жение, каждый — свое. Все зависит от зрителя, от его выбора.

У героя возни­кает мысль выбрать тип лица с позиций близ­кого чело­века — жены. Герой говорит жене, что в кино зрители как бы берут напрокат у актеров лица и наде­вают их, и если лица актеров не нравятся, то фильм смот­реть неин­те­ресно. Жена отве­чает, что больше любит фильмы, где нет актеров — доку­мен­тальные. Героя раздра­жает, что она все время усту­пает ему. Вернув­шись к размыш­ле­ниям о типе лица, он приходит к выводу, что, с точки зрения его жены, ему подходит «негар­мо­ничный, экстра­вертный тип». Лицо воле­вого, деятель­ного чело­века. Герой, с одной стороны, стре­мится восста­но­вить тропинку, связы­ва­ющую его с женой, с другой — стре­мится отомстить ей. Он чувствует себя охот­ником, чья стрела все время направ­лена на жену.

После долгих трудов маска наконец готова. Чтобы скрыть линию её соеди­нения с лицом, герой делает маске бороду. Ему не нравятся бороды — это выглядит претен­ци­озно, но у него нет выхода. Герой наде­вает маску, но собственное лицо кажется ему неживым. Веро­ятно, дело в том, что маска непо­движна и потому лишена выра­жения. Герой решает снять комнату в доме S и там «приучить маску к морщинам», придать ей выра­жение.

Герой впервые выходит в маске на улицу. Его цель — привык­нуть к маске, поэтому ему все равно, куда идти. Он заходит в табачную лавку. Продав­щица не обра­щает на него особого внимания, он для нее такой же, как другие. На следу­ющий день герой просит управ­ля­ю­щего сдать соседнюю комнату его млад­шему брату, чтобы иметь возмож­ность прихо­дить и уходить в маске, не привлекая внимания. К сожа­лению, комната уже сдана. Тогда герой говорит, что брат будет время от времени прихо­дить и отды­хать в его комнате. Герой встре­чает во дворе дочку управ­ля­ю­щего, которая запла­кала, когда в первый раз увидела его забин­то­ванное лицо. Девочка умственно отсталая, и герой заго­ва­ри­вает с ней. «Играем в секреты», — говорит ему девочка. Герой пора­жа­ется, как точно соот­вет­ствует эта случайная фраза тому, что с ним проис­ходит. Он обещает девочке купить новую игрушку. Маска начи­нает казаться герою злым духом.

Оста­ется один день до окон­чания его вымыш­ленной коман­ди­ровки. Ему необ­хо­димо полно­стью осво­иться с маской. Он идет в магазин, поку­пает для девочки обещанную игрушку. Хозяин мага­зина пока­зы­вает ему духовой пистолет. Герой не хочет поку­пать его, но маска берет над ним верх, и он поку­пает оружие. Герой ощущает маску как нечто почти отдельное от себя, почти враж­дебное. Он хочет прийти к жене в маске под видом чужого чело­века и соблаз­нить её. Подойдя к своему дому, не узнанный сосед­ками герой рисует в своем вооб­ра­жении встречу жены с маской. Маска, которая должна была бы стать посред­ником между ним и женой, вызы­вает ревность героя. Герой чувствует, что между ним и его маской проле­гает пропасть. Заглянув в окно своего дома, герой видит множе­ство бинтов, свиса­ющих с потолка лентами: ожидая его возвра­щения, жена высти­рала старые бинты, кото­рыми он обма­тывал лицо. Герой чувствует, что очень любит жену.

На следу­ющий день герой к четырем часам приходит в маске на авто­бусную оста­новку, чтобы встре­тить жену, возвра­ща­ю­щуюся с лекции по приклад­ному искус­ству. Когда она сходит с авто­буса, герой заго­ва­ри­вает с ней. Он пригла­шает её выпить кофе, потом пообе­дать. Она невоз­му­тимо позво­ляет маске соблаз­нять её, говорит, что её муж в коман­ди­ровке, через несколько часов после знаком­ства она идет с героем в гости­ницу и отда­ется ему. Герой испы­ты­вает чувство пора­жения. Он не пони­мает жену.

На следу­ющий день, обмотав лицо бинтами, герой делает вид, будто возвра­ща­ется из недельной коман­ди­ровки. Вначале он идет на работу, чтобы успо­ко­иться и привык­нуть к своему облику в бинтах. Дома жена встре­чает его как ни в чем не бывало. Он пора­жа­ется — он так отча­янно борется с раздво­е­нием между лицом и маской, меж тем как жена его совер­шенно хлад­но­кровно выдер­жала раздво­ение, которое было для нее совер­шенно неожи­данным, и не испы­тала ни тени стыда или раска­яния. После ужина герой, сослав­шись на неза­вер­шенный экспе­ри­мент, уходит из дома. Через какое-то время он звонит жене от имени маски. Она говорит, что муж вернулся, но вскоре ушел, и добав­ляет: «Жаль его очень».

Герой растерян, он никак не может разга­дать свою жену. Подходя к своему убежищу в доме S, герой встре­чает девочку. Герой в смятении делает вид, что не пони­мает, о чем идет речь: ведь когда он обещал девочке игрушку, он был в маске. Но девочка говорит ему:

«Не волнуй­тесь, ведь мы играем в секреты». Герой видит, что его маска не может обма­нуть даже слабо­умную девочку, но успо­ка­и­вает себя тем, что девочка, как и собака, дове­ряет не внеш­нему виду, а инту­иции, именно поэтому её труднее обма­нуть, чем взрос­лого мысля­щего чело­века. Герой отдает девочке игрушку.

Надев маску, он идет на свидание с собственной женой. Вернув­шись, он начи­нает писать записки, чтобы разру­шить им же созданный треугольник. Он никак не может слиться с маской, поэтому воспри­ни­мает связь маски с женой как измену, как преда­тель­ство. Это продол­жа­ется почти два месяца. Жена героя встре­ча­ется с маской, а герой пишет записки, призванные все объяс­нить жене. Закончив записки, герой сооб­щает жене, как попасть в его убежище в доме S. Жена приходит туда и находит три тетради, где герой описал все свои мысли и чувства, — содер­жание этих тетрадей и явля­ется текстом романа. В заклю­чение герой пишет жене, где лежит его маска, и говорит, что она может делать с ней все, что угодно.

На чистых стра­ницах последней тетради герой делает записи для себя. Он описы­вает, как сидел дома и ждал, пока жена в доме S читает тетради с его запи­сями. Он наде­ется, что разоб­ла­чение маски причинит боль жене, что ей станет стыдно. Ведь она своей «изменой» также ранила героя, значит, они квиты. Он считает, что любое решение лучше, чем подобный любовный треугольник. Не дождав­шись жены, герой спешит к дому S. Жены там нет. Маска по-преж­нему лежит в шкафу. На столе он обна­ру­жи­вает письмо от жены. Она пишет, что с первой минуты обо всем дога­да­лась. Но он, который пона­чалу стре­мился с помощью маски вернуть себя, с какого-то момента стал смот­реть на маску как на шапку-неви­димку, но не для того, чтобы скрыться от других, а для того, чтобы убежать от себя. Маска сдела­лась другим его лицом. Жена пишет, что маска не была плохой, просто он плохо знал, как с ней обра­щаться: в итоге маска ничего не изме­нила. Жена обви­няет героя в том, что он не желает знать никого, кроме себя, и считает его пове­дение изде­ва­тель­ством над ней.

Прочитав письмо жены, герой пыта­ется понять, в какой момент совершил ошибку. Два заме­чания жены ранили его больнее всего: во-первых, признание, что, разоб­лачив истинную сущность маски, она продол­жала делать вид, будто ему удалось обма­нуть её; во-вторых, упрек в том, что, несмотря на множе­ство оправ­даний, он же подкрепил их ни одним насто­ящим действием, его только и хватило, что на эти записки, которые, в сущности, делают его похожим на змею, вцепив­шуюся в собственный хвост. Герой чувствует, что маска была не столько маской, сколько чем-то близким новому, насто­я­щему лицу.

Он решает дать маске ещё один шанс. Надев маску и взяв духовой пистолет, герой чувствует, что настро­ение его сразу меня­ется. Прежде он чувствовал, что ему уже сорок лет, теперь же он чувствует, что ему всего сорок лет. Присущая маске само­уве­рен­ность дает себя знать. Герой пыта­ется разыс­кать жену, но безуспешно. Из послушной, слабой, ослеп­ленной ревно­стью маска превра­ща­ется в дикого зверя, способ­ного на все. Услышав посту­ки­вание каблучков, герой прячется за углом и спус­кает предо­хра­ни­тель писто­лета. Он сам не знает, как поступит, — это решится в последнее мгно­вение, когда женщина окажется на рассто­янии выстрела. Он нена­видит людей. Шаги все ближе. Последние его слова: «Больше никогда писать не смогу. Писать нужно, видимо, только тогда, когда ничего не случа­ется».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.


время формирования страницы 2.749 ms